– Спокойно, – рявкнул Карло в первую очередь себе. – Пагос, я тебя слушаю.
– Господин маршал, вот этот господин… Он и его люди! Они крадут лошадей…
– Крадут?! Ублюдок, ты у меня сейчас… К своему графу жареному…
Белые глаза на красной роже, выхваченный нож, площадная брань, собачий рык, собственный голос, приказывающий уняться. Куда там! Косой, отпугивающий взмах руки, блеск широкого лезвия, рывок к двери. Выстрел и визгливый рев в ответ:
– Дорогу! Прикончу-у-у!!!
Голова, даром что маршальская, еще не понимает, тело само уворачивается от несущейся туши с клинком.
Шпаги нет, зато у камина – кочерга. Схватить ее и обернуться – пара мгновений.
– Караул! Сюда!!! – Йорго с обнаженным палашом в руке загораживает начальство, но беломундирный ком злобы теперь катится назад, в столовую. Отлетает в сторону тяжеленный стул, что-то бьется, что-то просто звенит, а Ставро уже у окна. Багровые лапы сбрасывают фуксии, рвут занавеску, вцепляются в раму, сбоку стремительно вскидывается на дыбы что-то светлое.
– Назад! – Осаженный окриком и вытянувшимся в струну ремнем пес так и замирает на задних лапах. – Назад!
– У-убью-у-у! Пащенок!
Жаба с ножом оборачивается, она больше не хочет бежать, ей нужна кровь, кровь Пагоса. Это понимает маршал, это понимает Калган. Рычанье, новый рывок. Сейчас достанет, и отлично!
– Калган! Наза-а…
Бело-желто-красная туша, хрипя и суматошно дергаясь, сползает по простенку, сероватая обивка расцветает здоровенными красными пятнами, кагеты так рисуют пионы… Калган словно бы всхохатывает, смех переходит в скулеж и обрывается.
Ставро, без сомнения, мертв, окно цело, горшки разбиты, рассыпавшаяся земля втягивает щедро разливающуюся кровь.
– Нож, – шепчет Йорго, – бросили… бросил…
Опомнившийся Пагос хватает собаку за ошейник, все еще качается шнур от занавесей, тень серой змеей ползает по морде покойника. В проеме кухонной дверцы – Пьетро, вызвали-таки; за плечом монаха упорный Микис, стоит, таращится, ни кошки не соображает. Везунчик он все-таки! Считай, второй раз заново родился…
– Господин маршал, прошу простить… Я… Калган…
Пагос, зажимая рот, бросается вон, следом, едва не сбив разинувшего рот слугу, летит пес.
На чистом полу алеют следы, запах крови мешается с запахом лимона и каких-то приправ, на главной лестнице топают и звенят железом драгуны. Проснулись!
– Пусть станут здесь, – на то, чтоб вернуть кочергу на место, Карло хватило. – Конвою… из Речной Усадьбы пока ничего не говорить.
