– Постоянные намеки означают лишь то, что адмирал Вальдес беспокоится о семействе Вейзель, опекуном которого является, а вы, по его мнению, могли бы составить счастье баронессы. Разумеется, если бы оказались свободны. Когда ваш тесть будет готов, его примет военный губернатор Надора, оружейным мануфактурам там самое место.
– Я надеюсь, что господин Балраш не заставит себя ждать.
– Хорошо, Томас, – Савиньяк подавил неуместную ухмылку, – идите!
Верный муж блеснул лысиной и удалился. Стоунволл в самом деле не был ни красавцем, ни богачом, но девица с очень недурным приданым предпочла именно его.
Любопытно, что три года назад поставило под удар семейное благополучие? Неуместная страсть, совпадение, сплетня, глупая шутка?
– Я никогда так не был близок к тому, чтоб убить женщину, – признался высунувшийся из спальни Вальдес. – Отсюда выкатилось счастье тетушки. Лысое, но недостижимое, пока жива завладевшая им злодейка. Как ты понимаешь, назвать соперницу Юлианы иначе я не могу. Разве что змеей или разлучницей.
– Посоветуйся с Линдой. Полюбили бы девочки Стоунволла или нет?
– Вряд ли… – Ротгер высек огонь и с решительным видом принялся разгребать стол. – Дядюшкин сон мне стоил прорву жемчуга, хотя чего не сделаешь, чтобы родной человек чувствовал себя как дома и даже лучше?
Что-то блеснуло, словно ответило. На темно-синей, впору шить дриксенские морские мундиры, скатерти ловила отблеск свечей одинокая звездочка. Найти к ней цепочку, что ли? Леворукий с адриановой эсперой, такого еще не было.
– Ротгер, мне надо подумать. Ты как хочешь, а я – в дозор. Проедусь…
– Будь другом, помысли сегодня самостоятельно, – Вальдес в порядке исключения уселся за стол, а не на него, – в смысле, без лошадки. Меня укусила совесть, и я собрался написать тетушке, но в одиночестве у меня не получится. Подъемля взор, я должен видеть умную физиономию, по возможности – нудную. Садись на подоконник, а то лень двигать стол, и сунь куда-нибудь эту красоту, пока она сама не засунулась.
Я так однажды понсонью потерял, хорошо хоть листики, но Луиджи с кошкой все равно чихали.
– Им повезло, – Савиньяк невольно задержал взгляд на эспере. Она была хороша и сама по себе, особенно на темном сукне. – Серебро на синем – это беспроигрышно… Если стереть запекшуюся кровь.
– Четыре крови, – уточнил Вальдес, подбросив перо, по счастью, еще сухое. – Теперь думай. Можешь об этой штуковине, раз уж она все равно светится.
– Светится? – удивился Лионель.
