– Можно и так сказать… – Альмиранте наморщил нос. – А всё ты! Не взял с собой артиллерии, а теперь мне совсем не о чем писать…
– Соври, что взял.
– Тетушке?! – возмутился Ротгер. – Пожалуй… Не забудь, у нас теперь три конных батареи.
– Пять, – не согласился Савиньяк и слегка повернул серебряную загадку.
Как принадлежавшая Приддам древность развеяла наведенный Гизеллой обман, Ли наблюдал лично, но самому выходцу эспера не вредила. Со звездочкой Мэллит выходило еще любопытней, она не только не защитила хозяйку от Удо, но и не дала гоганни сбежать на возникшей из ниоткуда лошади.
Непонятная кляча от девушки шарахнулась, а вернувшийся за своим убийцей Борн сказал, что Адриан не любил предателей. Остальное Мэллит плохо запомнила и еще хуже поняла. Вроде бы выходец радовался тому, что Альдо, за которого он принял ставшую Залогом, украл некую вещь, чем обманул сам себя. Сев на пегого коня, клятвопреступник ушел бы от мстителя, но ему помешало нечто, связанное с Адрианом. Если так, ответ очевиден – эспера, больше у гоганни ничего подходящего не водилось.
"
"Действием эсперы объясняется и то, что Мэллит проснулась, когда явилась Гизелла, хоть и не имела к покойной ни малейшего отношения. С одолевавшими ее гадкими мыслями Мэллит справилась сама, пусть и не сразу, после чего бросилась к подруге, но Селина уже успела спровадить гостью. Возможно, перед сестрой Королевы Холода обычные выходцы бессильны, как бессильна перед обычной принцессой разобиженная челядь, а может, маленькая Цилла получила корону потому, что семья Арамона чем-то отличается от других.
В Лаик Свин был прост, как бочонок тинты, его жена оказалась редкостной умницей, но никаких предчувствий и пророчеств за Луизой Арамона не числилось, и выходца в вернувшемся супруге она не распознала. В отличие от Селины, сразу заметившей, что у отца нет тени. Папеньку и Циллу Сэль, по ее собственному признанию, любила мало и после их смерти в слезливое раскаянье не впала. Девушке было жаль мать, не более того.
Люцилла старшую сестру при жизни ненавидела, а остыв, похоже, стала побаиваться, называя при этом фульгой. Вряд ли малолетняя пакостница при жизни знала это слово, в семействе Арамона его мог слышать разве что ввалившийся на урок словесности Свин… Этого исключать нельзя, но, скорее всего, Королева Холода обрела знание вместе с короной. Фульги враждебны выходцам, фульги – воплощение огня, а Чезаре Марикьяре, не стань он Адрианом, стал бы Повелителем Молний.
