Для доставки письма достало б вашей доброй воли, но мне требуется немедленный ответ, поэтому с вами отправится адъютант графа фок Вирстен с должным конвоем. Я бы предпочел, чтобы его присутствие в вашем корпусе не разглашалось.
– Не сомневаюсь, что маршал Лэкдеми пойдет вам навстречу.
– Благодарю. – Бруно очередной раз приподнял колокольчик и велел вбежавшему ординарцу: – Пригласите капитана фок Друма.
Гусь щелкнул каблуками и исчез под тяжело колыхнувшимся лебединым крылом. Обычно виконт Сэ мародерских позывов не испытывал, но содрать бархатную прелесть, сунуть в мешок и презентовать Лионелю к Излому было бы восхитительно.
5Что заметили, если заметили, те, кто смотрел в стол, алтарь, ару, Рокэ не написал, возможно, что и ничего; с Аконой, спасибо Придду, ясности было больше. Гоганни выскользнула из дома до того, как «подобный Флоху» шагнул в закатное никуда, и ее тревога полностью объяснялась услышанным разговором. Валентин, Арно и Райнштайнер с Ариго усиленно готовились к маршу и никаких странных ощущений и желаний не испытывали.
Пока не уснули. То, что им притащили ошалевшие сплюшцы, можно было трактовать по-всякому, единственным островком в море разночтений была конская нога в яблоках. Грато из сна Арно сбросил Эмиля, когда тот либо проснулся, либо исчез в картине, хотя одно вполне могло быть изнанкой другого. Изнанкой!
Догадка ничем не подкреплялась, но создатель масок мог идти сходным путем. Лионель вытащил реликвию и поочередно вгляделся в черноту и серебряный блеск. Гальтарский лик скрытничал, и Савиньяк без малейшего усилия ощутил себя виконтом Валме, жаждущим выкинуть Рожу в Данар или хотя бы сунуть в сундук поглубже.
Не красящий его порыв Проэмперадор сдержал, приняв к сведению, что жизнь со смертью могут в известном смысле оказаться изнанкой друг друга, и прошелся тремя дорогами еще раз.
Время Лионель обычно чувствовал неплохо, но осознание того, что больше он не первый, голову закружило изрядно. Алва вернулся, и Савиньяку больше не нужно выбирать между двумя пожарами! От такого счастья он мог стоять столбом и пять минут, и десять, и двадцать, прежде чем попытался обратить на себя внимание.
Тогда Валме его и заметил. Никто никого не понял, и все же лаикская эскапада имела несколько иную природу, чем олларийская и надорские похождения Давенпорта, где «хозяева» гостя видеть не могли.
Одинокая прогулка среди картин, как ни крути, продолжалась часа три, потом он сперва вытащил к себе Эмиля, а затем спровадил назад.
