Не за себя – за болтающегося среди пожаров Робера, но сам-то он?! В Хандаве любовь казалась тем, что позволило Иноходцу не просто выплыть, но и вытащить на себе других. Та же любовь, пережив Марианну, должна была утянуть на дно – и не утянула, напротив! Матильда с первого взгляда поняла: нынешний Робер спокоен и собирается служить и жить, вот и наделила его домом за спиной. Тем, что защищают и где ждут, а оказалось, как в этой… Ежанке. Ирисы на пепелище!
– Не понимаешь? – Робер взял женщину за руку.
– Я тоже не понимаю, но я в порядке. Наверное, дело в снах… Я вбил себе в голову, что у нас с Марианной один сон на двоих, потом получилось, что я решил: она рядом, в паре часов рысью, и бросился туда на ночь глядя. Увидел светящееся окошко, почти за руку взял, а там – другая хозяйка, птички, толпа детей… Нечего было чувствовать, все спуталось, я уже не знал, где я, где – она, где память, сон, бред, понятного только и осталось, что война. Я стал воевать и будто из трясины выбрался! Не знаю, что со мной станется дальше, и не хочу знать, сейчас я с Рокэ, мы куда-то едем, вот с тобой встретились… Ты счастлива, потому и хочешь по нам заплакать.
Не надо!
– Не буду, – пообещала Матильда, принуждая себя вытащить флягу, которую и таскала-то даже не по привычке, а потому что Бонифацию нравилось. – Не знаю, за что пить, но выпить я должна, иначе рехнусь сейчас… Твою кавалерию, я же думала… Это что, выходит, только я и счастлива из всех?! Жива и счастлива, да еще аспид мой…
– А Дуглас? – перебил Робер.
– Он что, погиб?!
– Какое погиб?! – взвилась бывшая принцесса. – Скоро полковником станет, но он для меня всяко не ты!
– Ты для меня тоже… – Вот не зря его Иноходцем прозвали, глаза точно лошадиные, сейчас сморгнет… Сморгнул и вздохнул в придачу. – У нас у всех новая жизнь, и я ей рад.
– Тогда пей! – Матильда глотнула из спасительной фляги и сунула ее спутнику. В голове буянила какая-то сумятица, что делать дальше, она не представляла, а вот Бочке топтаться на месте надоело.
Нет, в драку с Роберовым рыжим рысак решил не лезть, но где-то впереди была конюшня, к которой уверенно топали другие кони, и это было неправильно. Извернувшись, Бочка прихватил хозяйку за ногу, и Матильда словно очнулась.
– Вперед, – велела она, посылая рысака вдогон неторопливо уходящей кавалькаде, – а то козлы затопчут, их перед обозом ведут.
