– После заката вчетвером лучше не оставаться. А раз уж остались, то или до восхода порог не переступай, или жди, когда войдет кто незваный.
– А слуги? – попалась герцогиня. – Они же все время ходят.
– Слуг Леворукий не считает.
– А что будет, если все же выйти?
– Не знаю, – мотнула головой алатка, – не видела. Болтают, что первый, кто выйдет, умрет, а я суеверная.
– То не грех, – Бонифаций всегда дул касеру, как воду, но в этот вечер опрокидывал стопки с нарочитой лихостью. – Так, глупость обычная… С Титом сим я переговорю, чего ж не переговорить, только не завтра.
С дороги мы, отдышаться надобно да оглядеться.
– Ваше высокопреосвященство, – мягко возразил Ноймаринен, – я бы просил вас принять Тита Доннервальдского прежде, чем вы встретитесь с ректором Олларианской академии, а он может здесь быть уже послезавтра. В свое время я допустил ошибку… Вы знаете о судьбе преемника Сильвестра?
– Агния-то? – благоверный приподнял стопку. – Здоровье хозяйки! Рокэ его турнул, ибо труслив был и короля бросил.
– Не совсем так. – Герцог бросил быстрый взгляд на пустеющий графин. – Вас еще не предупредили о моей привычке?
– Мой супруг способен сидеть на месте, только когда ест, – объяснила герцогиня. – Когда тарелки пустеют, он принимается бродить. Конечно, Рудольф может себя заставить, и он заставит… да, да, монсеньор! Но если мы станем друзьями, как я на это надеюсь, он начнет гулять, причем не здесь, а по своему кабинету. Поверьте, это почти плац.
– Да пусть себе ходит, – засмеялась Матильда и поняла, что начинает хмелеть.
Она, не Бонифаций, этот трезв, как кусок льда.
– Рудольфу нужно разрешение его высокопреосвященства, – герцогиня мило улыбнулась. – А я должна поблагодарить за тост; мужчины за своими делами слишком часто о нас забывают, не правда ли, ваше высочество?
– Ноги человеку для хождения дадены, – не сплоховал Бонифаций. – А супругу мою, чтоб не запутаться, лучше именем нареченным звать. Красивое у нее имя, да и сама хороша, хоть и путалась по молодости с еретиками.
– Если ее высочество мне разрешит. Но в таком случае я попрошу в ответ называть меня Георгия или даже Геора, так меня звали в юности… Еретиков мне знать не привелось, но среди друзей моей матери были и те, кого объявили врагами. Я об этом не думала, я была слишком молода и счастлива. Так вы даете мне свое разрешение?
– Охотно, – покривила душой алатка и, пользуясь ситуацией, добавила: – Но при условии, что ваш супруг будет поступать так же.
