– Не знаю тех, о ком вы говорите, – буркнул Давенпорт и, не дожидаясь ответа, пошел вдоль увешанных оружием и знаменами стен. Понси намека не понял.
– Старая Придда хуже деревни! – зудело над ухом, мешая разбирать надписи на штандартах, вообще мешая. – Сборище невежд… нечего читать… нечем жить… Эти полагающие о себе… не имеют ни малейшего понятия…"
"Пытаясь забыть о спутнике, Чарльз уставился на Рене Эпинэ. Белокурый не хуже Савиньяка маршал, скрестив руки на груди, наблюдал за сраженьем.
Рядом адъютант держал оседланного коня. Странно, что художник изобразил не знаменитую атаку, а ее ожидание…
– …невежды в восторге! Дурно исполненная банальность…
– Вот уж нет! – возмутился Чарльз, но Понси кричал о чем-то, не имеющем отношения ни к Двадцатилетней войне, ни к нынешней. Кто-то что-то сочинил, кто-то об этом что-то сказал, кто-то кого-то вызвал… Из-за писанины?
– Я ответил им вызовом! – кипятился корнет. – Всем троим! Я никому не позволю в моем присутствии оскорблять великого Марио…
Марио Давенпорт не знал, его тянуло просто побродить среди помнящих пораженья и победы клинков, коснуться кирасы Ги Ариго, постоять перед такой не парадной картиной.
В Старом арсенале было как-то по-особенному спокойно… Было бы!
– …утратили смысл и способность к развитию… Если разобрать эту чушь, станет очевидно… – К Леворукому! В разборе чуши Чарльз не нуждался, как и в спутнике. Таком. Трофеи нужно осмотреть как следует, в обществе Понси это невозможно.
Чарльз кинул последний взгляд на еще не повесившего Пеллота Эпинэ и рванул к выходу.
– Вы не больны низкопоклонством перед хламом, – возвестил догнавший капитана корнет, – как и я! Презренней обожествленья ржавого железа лишь обожествленье пустоголовых кокеток! Великий Марио ниспроверг нелепый обычай посвящать размалеванным кускам плоти жар своей души, воспев истинные ценности. Одиночество. Гордость. Презрение к вызывающим похоть вертихвосткам и бездарным невежественным глупцам.
Это звучит в каждой строфе…
– Благодарю за прогулку! – рыкнул Чарльз. – К сожалению, я должен… подготовить маршалу Савиньяку карты.
Корнет остановился и часто заморгал. Будь бедняга потолще, он бы напомнил обиженную сову. Давенпорт ощутил укол совести и промешкал, это стало его второй ошибкой.
– Я служил под началом Рокэ Алвы, – возвестил Понси. – Это великий человек, но я не склонял головы и перед ним!..
