Лейтенант покосился на спутников: Йозев с Грольше выглядели нерадостно, адмирал был спокоен – ни вопросов, ни советов.
– Я посмотрю, – как можно беспечней сказал Руппи. – Вы тут подождите… В тени.
– Угу, – ответил за всех Грольше. – Пошли.
Вдвоем спустились к самой воде – тина и копошащиеся в ней кряквы хранили молчание, но тревоги ничто не внушало. И никаких следов Ганса. Вообще никаких следов.
– Хватать наших орлов не с чего, – растерянно пробормотал абордажник. – Может, с лодкой чего не так…
– Пешком бы дошел, времени хватало.
Будем лодку искать или подождем? Тут лучше не рассиживаться.
– Он далеко не уйдет… Торстенова сила! Рыжий! Сигналит, и, похоже, не нам.
Точно! На той стороне, полусотней шагов выше по течению, из кустов к самой воде вылез Зюсс, которому следовало караулить повозку. Яростно жестикулируя, он махал шапкой в сторону ивы. Тот, кому эти пляски предназначались, явно находился напротив Рыжего. На этом берегу!
– Ганс выше! – догадался Грольше. – И за какими кошками он туда поперся?
Этого Руппи не знал.
Зюсс не выдержал, и над сонной Лягушкой пронесся прямо-таки разбойничий свист, после чего пляска возобновилась с новой силой.
– Я за нашими.
– Хорошо.
Лодка показалась через год, то есть через пару минут. Ганс изо всех сил налегал на весла, напоминая мирного эйнрехтца разве что щеголеватой курткой.
– Фух, ошибся… Я ж не думал… – не переведя духа, принялся объясняться «лодочник». – А там – ну точно такое же…
– Торстенова сила, заткнись, некогда! Господин адмирал, дозвольте…
– Я не настолько ослаб, – второй раз за день подал голос Олаф, – не задержу.
Не задержал. Руппи с Гансом сели на весла. Посудинка быстро двинулась наискось к левому берегу. Пустому – Рыжего уже не было: надо полагать, побежал к повозке. Руппи равнодушно ворочал веслами, будто в самом деле стал перевозчиком. Мысли, страхи, даже злость как языком слизнуло. Поднимавшаяся от воды серебристая дымка затягивала берега заодно с памятью. В этот город незачем возвращаться, они ничего не оставляют и ничего не забирают.
Просто уходят туда, где поют волны и пляшут ветра. Прийти с берега и вернуться на берег, не отдав жадным площадям то, что им не принадлежит, – это правильно. Стоячая вода гниет, и ты гниешь вместе с ней, а думаешь, что засыпаешь. Спать можно только в море, оно разбудит, когда нужно, оно убьет, кого нужно, оно найдет, что нужно, и унесет любую грязь. Верь морю, верь живой воде, не спи…
– Видите? Вона… – Ганс мотал головой, не прекращая грести.
