Сердце Дракона

— Фейри, по своей природе, физически не могут врать и потому… они лучшие лгуны на свете. Ложь же в их стране подобна несмываемой грязи. Любое вранье для них будет видно так же хорошо, как тебе — навоз на чьем-нибудь лице.

— С чего ты взял, что я его не убил?

— Вот! — улыбка Карейна стала шире. — так уже лучше… Хаджар, я видел твое исполнение Шага Белой Молнии и прежде. Я бы не спутал его с ударом природной молнии. Особенно за секунду до того, как Анис надела корону. Особенно! В башню, где ты, по идее, убил наследника рода Хищных Клинков.

Хаджар вспомнил, как Парис пожал ему руку в начале “праздника”. Вспомнил, как ощутил в своей ладони клочок пергамента. Клочок, который и сейчас лежал внутри его пространственного кольца.

На нем, детским почерком, было выведено лишь несколько слов.

“Прошу, пощади маму”.

Парис был не только силен, но и умен.

— У тебя когда-нибудь был брат или сестра, Хаджар?

Перед внутренним взором появилось сперва лицо Неро, затем Элейн, а потом и Эйнена.

— У меня тоже были, — тяжелым, почти могильным голосом, прошептал Карейн. — их было так много, Хаджар, что не хватило бы пальцев на твоих и моих руках, чтобы сосчитать. И все они… мертвы. Как и моя мать, Хаджар… Я — последний человек в этом мире, который исполнил бы приказ или как-то помог Сальму.

В стране фейри нельзя было лгать.

— И как же ты собираешься спасти себя и вытащить нас отсюда? — Хаджар протянул Карейну руку.

— С чего ты взял, Хаджар, — он схватился за неё и с трудом, но поднялся.

— Потому что, после Эйнена, ты самый скользкий из людей, которых я встречал. Вряд ли ты отправился в страну фейри, чтобы просто здесь умереть.

Карейн вновь улыбнулся.

— Пойдем, друг мой, — и он, опираясь на плечо Хаджара, поковылял куда-то в сторону качающегося вдалеке леса. — нас ждут приключения.

Несмотря на то, что казалось, что лес находился около самого горизонта, Хаджар с Карейном добрались до него всего за несколько минут.

Карейн, хромая, едва ли не всем лежал на плече Хаджара. По его боку, сквозь бинты, стекали струйки черной, вязкой крови. Тело Карейна она не обжигала, но стоило ей упасть на землю, как та шипела, сгорая в кислоте.

— Что это такое? — спросил Хаджар.

— Понятия… не имею, — речь вновь давалась Карейну с трудом.