Сердце Дракона

Из них он узнал не только о нагах, исчезнувших из безымянного мира еще до того, как расправил крылья регион Белого Дракона, но и о многих других рассах.

Их вытесняли. Их линии крови прерывали. Их воля исчезала, а вместе с ней и история мира.

— Однажды, — прошептал Чин’Аме. — здесь не останется никого, кроме людей и младших зверей.

— Ты боишься, старый враг?

Рядом с ним сидел Министр Джу. В своих изысканных, дорогих одеждах. С украшениями работы лучших подгорных гномьих мастеров.

В его волосах блестели волшебные драгоценные камни.

А ногти были украшены толченым Солнечным Золотом. Или, как его называли маги и волшебники — истинным золотом.

Его добывали в столь малом количестве, что каждая унция имела стоимость, которую уважали даже в стране Бессмертных. Правда если в регионах истинное золото считалось драгоценностью первой пробы, то в стране Бессмертных его использовали в качестве валюты.

Последние несколько месяцев, после приказа Императора Рубинового Дворца, Чин’Аме и Джу только и делали, что играли в догонялки.

Министр сразу же понял, что глава Волшебного Рассвета знает, где находиться беглый дракон. И потому преследовал его по пятам.

Чин’Аме, мудрец и маг, в свою очередь, пытался запутать след. Он использовал свои лучшие заклинания, вплетая в них магию Слов и волю, но, как бы ни был он могущественнен, министр не отставал.

И это делало ему честь.

Показывало, как достойного бойца.

— Я помню времена войны Трех Зверей, министр, — Чин’Аме провел пальцами по плывущему под ним облаку.

Из него поднялись туманные фигуры дракона, феникса и тигра. Они били друг друга хвостами, драли когтями, кусались и клевали. — Я помню войну, которую привела к падению Первого Императора Драконов. Я помню войну, в которой брат шел на брата, отец на сына, мать убивала дочь… Я помню, как строили Рубиновый Дворец. Я помню, как Травес — герой и предатель, пришел за жизнью нашего Императора.

— И я помню все это, Чин’Аме, — Джу тоже провел рукой по облаку и фигуры трех зверей сменились лишь на одну — закованного в цепи дракона.

— и я помню, как эпохи назад, именно ты накладывал свои могучие заклинания на цепи, которые сковали Травеса.

— Я не горжусь этим, Джу. И однажды, за свои грехи, я отплачу перед Высоким Небом и нашим предком.

Они замолчали. Каждый думал о чем-то своем. Оба — и Джу и Чин’Аме были одними из старейших драконов, живших в этом регионе.

Джу помнил рассказы своего старого прадеда, которого успел застать живым.