Сердце Дракона

— и, наверное, подписал собственный смертный приговор.

После этого волшебник шагнул в свет одной из звезд. Разъяренный демон, рыча и сыпля проклятьями, остался стоять в одиночестве посреди темницы, созданной величайшим волшебников из когда-либо жившим.

Тем, кто знал ровно столько же волшебных, истинных слов, сколько знали Королевы Фейри, Князь Демонов и Яшмовый Император.

Вернее — почти все.

Лишь одно, все так же, оставалось сокрытым.

Аркемейя, спешившись и похлопав по крупу Кровавого Мустанга, пошла в сторону крепости Сухашим.

Разбив там импровизированный лагерь, Аркемейя дождалась, пока закончится битва и пройдут дни тризны. Хотя, отчасти, она остановилась и для того, чтобы разобраться в собственных мыслях.

Впервые в жизни она действительно оказалась свободной. Сделка, заключенная когда-то в детстве с демоном, была закрыта и Аркемейя оказалась предоставлена сама себе.

Может для людей, с рождения живущих хотя бы относительно свободно, это не такое уж и большое испытание, но для Аркемейи… Полукровки, в которой смешалась кровь низших демонов и жителей Моря Песка, все произошедшее оказалось значимым поворотом судьбы.

Она нуждалась во времени, чтобы разобраться с собой и понять, куда ей двигаться дальше.

Ну и, разумеется, она не могла обманывать себя в том, что ей хотелось вдохнуть воздух свободы полной грудью. И, даже если опираться не на преувеличенные слухи, а на её личный опыт то именно рядом с Безумным Генералом — Хаджаром Дарханом, постоянно закручивались вихри ненастий.

А что, как не ненастья, может привлекать внимание адепта, ищущего силы и свободы.

Так что сейчас Аркемейя, спешившись, шла к форту Сухашим и размышляла над тем, что ей сказать Хаджару. В конце концов, расстались они не на самой лучшей ноте. И, может, если бы она не угрожала убийством Тому (к которому, кажется, Дархан не питал особых теплых чувств), не шантажировала его и не выманила пять килограмм ресурса неисчислимой монетами ценности, то речь можно было бы и не готовить…

— Так или иначе, — едва слышно шептала Аркемейя.

Девушка остановилась около места, где дорога делала изгиб. Она увидела, как беловолосый мечник, которого, кажется, уже видела в деревне, встал рядом с Хаджаром. Он что-то ему сказал, а затем Аркемейя уже не то что “не увидела”, а не смогла понять, что произошло.