Сердце Дракона

Подойдя к разноцветному витражу, он взял с подоконника бутылку трех векового вина и бокал из прозрачного, как слеза младенца, хрусталя.

Брустр всегда любил все самое лучшее.

Лучшее вино в самых дорогих кубках.

Самые дорогие женщины в самых лучших нарядах.

Лучшие клинки в ножных, за которые можно купить чью-нибудь верность.

Дорогие кони, в стойлах, напоминающих чем-то дома вельмож.

Всего этого у Брустра не было. Этим владели его дед, его отец, его старший брат, но не он. Брустру доставались лишь объедки со стола главной семьи.

Шутом и балагуром. Никем не оцененной и незамеченной тенью того, кому по упущению богов повезло родиться на несколько лет раньше.

И не важно, был ли младший сын талантливее или умнее — кровную лини нельзя было прерывать и корону клана получал лишь первенец.

Брустр так и не отпил вина и, поставив кубок обратно на подоконник, тяжело на него оперся.

Отца, деда, брата. Ненавидел за те пощечины, что украшивали его лицо алыми пятнами. За плевки, стекающие по спине. За объедки, которые он, после наказания, воровал у слуг.

Ненавидел за то, что за все провинности брата, в итоге наказывали его — Брустра. Ведь нельзя даже тронуть пальцем старшего наследника, которому впоследствии править домом Хищных Клинков.

Но больше всего даже не за унижения и лишения, а за разрушенную жизнь и растоптанную честь. За то, что жена, которую он должен любить, живет в другом крыле дворца и от одного её вида Брустра выворачивает наизнанку.

За то, что на его постели лежат наложницы, лиц которых по утру он даже и не вспомнит, если сам того не захочет.

— Ленис, — прошептал Брустр.

Он увидел её отражение в вине, плескавшемся в бокале.

Брустр любил все лучшее.

И он любил Ленис — младшую сестру Сальма Тареза, нынешнего главы торгового дома Тарез. Правда во времена, когда они вместе посещали занятия и испытания школы Святого Неба, главами их кланов были совсем другие люди.

Он любил её… каждый взмах ресниц, каждый вздох пышной груди, каждое движение тонких запястий, каждую ноту запаха каштановых волос.

Он думал, что это истинная любовь, что он нашел свою спутницу по пути развития, нашел утешение.