Сердце Дракона

Главный наставник меча в клане Диносов.

— Корона, по кодексу меча, принадлежит сильнейшему, — произнес он. — Моя Королева, — и опустился на правое колено.

— Моя Королева, — склонился еще один.

И сотни, тысячи членов клана Хищных Клинков опускались на колени, чтобы поприветствовать свою новую Королеву. Ту, которая по праву сильного забрала корону. Так, как это было заведено в клане Диносов еще древними. Тот, кто идет по пути меча, идет по пути сильного. И лишь сильнейший может править сильными.

Так, с самого рождения, думали все Диносы.

В этом была их суть.

Суть в том, чтобы стать сильнейшим.

И, спустя несколько ударов сердца, на ногах не осталось стоять почти ни одного Диноса.

— Брат? — Анис посмотрела на своего младшего брата.

Том стоял под струями дождя. Среди преклонивших колени, он возвышался огромной горой. В руках его лежал обнаженный клинок.

— Зачем тебе власть, сестра? — прошептал он. Трудно было сказать — капли дождя стекают по его лицу или же это слезы.

— Они упокоятся лишь когда корона вернется законному наследнику! — выкрикнула Анис. — Сперва мне, а затем моему дитя! — и она накрыла ладонью живот.

Шепотки полетели по рядам гостей, которые ожидали скучного, рядового торжества, а пришли на самое неоднозначное событие столицы за последнее десятилетие.

— Мы могли бы остаться с нашими друзьями, — прошептал Том. — Парис бы стал главой Хищных Клинков — он ведь достоин этого, сестра… он не такой, как наш отец и дядя.

Бурчащий себе под нос Том вдруг поднял глаза на сестру. Яркие, горячие, преисполненные достоинством и огнем. Его меч не дрогнул, когда он отсек им правый рукав камзола.

Его рука не ослабла, когда выкинул родовой меч на песок.

Его сердце не пропустило удар, когда пальцы вонзились в его собственную плоть.

— В этом нет чести, Анис Динос, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Твой покойный муж показал мне путь и, да пребудут со мной боги, не убоюсь я пойти по нему.

Ударил гром. С ним слился полный ужаса и отчаянья крик Анис, когда Том вырывал из плеча кусок плоти, на котором был начертан герб их рода.

— С этого дня я! — прогремел рев Тома, который больше уже не скрывал своих горячих, исчезающих в дожде, слез.