Сердце Дракона

В данный момент, пройдя через отворенную решетку, разделявшую коридор на две половины, он принялся, в той же ловкой и быстрой манере, восстанавливать печать и на ней. — Здесь держат самых опасных… гостей. Чем выше — тем все более цивилизованно. Что, как мне кажется, весьма метафорично и…

— Можно я прерву твои философствования, островитянин, до того, как ты их начал? И, ели что, это риторический вопрос.

— Варвар, — только и ответил Эйнен.

Пока тот возился с решеткой, Хаджар подошел к одной из камер.

У той не была закрыта задвижка, которую охранники отодвигали, чтобы посмотреть, что происходит с пленником.

Примерно секунду Хаджар боролся с искушением, но затем, поддавшись ему, заглянул внутрь. Заглянул и, осенив себя священным знаменем, отшатнулся.

Видимо с ним, несмотря на пребывание на девятом уровне цитадели Тайной Канцелярии, палачи обошлись относительно гуманно. То, что Хаджар увидел внутри, будет преследовать его в самых страшных ночных кошмарах.

На распятье висел мужчина.

Его черные волосы клочьями свисали с подпаленного, изрезанного, а местами и вмятого внутрь черепа.

Длинные, грязные, они касались пола, где по ним поднимались склизкие личинки каких-то мерзких насекомых.

Левая нога, не доходя до бедра, заканчивалась обломанной, гниющей плотью и костью. Обмотанная пропитанными мазями бинтами, он ссохлась с ними в единое, тошнотворное целое.

Пальцы на руках были вывернуты под неестественными углами. Какие-то из них обрезаны, изломанные, обглоданные или и вовсе — рассечены надвое и ржавеющая пластина торчала поперек ногтю.

Мужское естество пленника, будто ему в насмешку, было приколото на противоположно стене к доске, украшенной весьма похотливой резьбой.

Между ног мужчины свисала трубка, по которой желтая жидкость стекала прямо ему на вторую ногу.

И все это были лишь мелкие и незначительные детали, по сравнению с тем, что палачи сотворили с его торсом. Одного лишь факта, что Хаджар мог поклясться, что там, где у людей находится живот, у этого торчала кормушка для крыс…

Хаджар прислонился затылком к стене и начал быстро-быстро дышать.

Он видел всякого в своей жизни. Он видел кадавра, которого они с Эйненом повесили в его же камере — именно так выглядел, совсем недавно и сам Хаджар.

Он видел свою Няню, с которой Примус сотворил, как тогда казалось, невообразимое.

Он видел ужасы войны, перед которыми меркли многие пытки.