Сердце Дракона, Часть I

— Тогда я все еще не понимаю, зачем мне искать для империи этот вход. Даже если вы отправите весть своим, то они не успеют привезти лекарство.

У Неро с каждой минутой оставалось все меньше времени, и Хаджар даже не понимал, зачем тратит время на разговоры. Он уже собирался сесть обратно за гору из свитков, как почувствовал, что его удерживает неведомая сила. Сила, исходившая от одного лишь взгляда истинного адепта.

Сила Небесного солдата была такова, что полностью сковала Хаджара. Да, если бы не битва, истощившая его еще не успевшие восстановиться запасы энергии, он бы выдержал давление.

— Внутри этой гробницы похоронен адепт такой силы, генерал, что вы и представить себе не можете. А вместе с ним похоронено и его наследие. И именно это наследие нужно империи.

— Пусть тогда она сама за ним и лезет, — процедил Хаджар.

— Не перебивай меня, генерал! — Старик буквально выплюнул последнее слово.

— И что, по вашему мнению, я смогу за три дня найти демонов вход?! А даже если и найду — то наследие и цветок так просто попадут мне в руки?

— Нет, — покачал головой разом успокоившийся библиотекарь. — Скорее всего, вы умрете в испытаниях, которые оставил после себя адепт. Если вообще найдете вход.

— Тогда зачем мне туда идти? — в который раз спросил Хаджар.

Библиотекарь, вновь приняв вид добродушного старика, широко улыбнулся.

— Потому что иначе ваш друг умрет такой страшной смертью, что люди, услышав рассказ о ней, поседеют. А вы, как мне кажется, готовы рискнуть своей жизнью, чтобы такого не произошло.

— И что же — все истинные адепты такие трусы, что вместо себя отправляют других?

Старик, на секунду потерявший самообладание, быстро взял себя в руки.

— Я не подхожу по требованиям, установленным адептом для входа в его гробницу. Вы — подходите. Дальше решайте сами. Можете либо смотреть на то, как умирает ваш друг, либо собираться в путь. Время, как мне известно, поджимает.

Имперец, развернувшись, вышел вон.

Хаджар, сжимая карту, посмотрел в сторону целого моря из скал и камней. Он был готов пойти войной даже против богов, потому что знал — его друг был готов поступить точно так же.