Сердце Дракона, Часть I

Через пустыни и горы, через моря и океаны, сквозь тысячи злоключений и передряг они однажды доберутся до страны бессмертных. Доберутся и… отправятся дальше. Туда, где еще никогда не бывали даже самые сильнейшие бессмертные.

К краю этого мира… если он вообще существовал.

Что они там обнаружат? Может, богов? Хаджар не знал, но слышал, как его манит туда веселый весенний ветер.

Дух вновь ушел в сокровищницу, оставив Хаджара наедине со статуей. Примерно раз в месяц дух был вынужден возвращаться во дворец, чтобы запитаться энергией висевшего под сводом пещеры энергетического ядра.

Без этой подпитки он бы исчез — истаял утренним туманом.

Хаджар сперва думал, что его наставник был не более чем призраком. Но вряд ли призрак может одним лишь “пальцем” срубить кусок скалы или рассечь воду надвое. Да, совсем недавно, когда ученику все же удалось оставить порез на статуе, древний адепт указал тому на воду в пруде. И в тот же миг она разделилась надвое. Так, как если бы по ее глади ударил исполинский и безумно сильный меч.

В тот момент вся гордость из глаз ученика тут же исчезла, а дух счел демонстрацию достаточной. Как говорил его собственный учитель — любому гению нужна прививка скромности. А в том, что юный воин был гением, дух не сомневался. Да, может быть, он не был талантлив в развитии, но, видят боги, его меч вселял самый настоящий ужас.

Да, дух сказал, что четыре месяца для одного лишь пореза — это не слишком быстро. Проклятье, так он еще ни разу не лгал за всю свою не самую короткую жизнь. Лучшие ученики в его секте тратили десятки лет на то, чтобы оставить порез на подобных статуях.

Сам же дух, считавшийся лучшим мечником своего поколения, потратил на это семь лет. И это считалось достижением, которое противоречило законам Неба и Земли.

Его ученик, не зная об этом, справился всего за четыре месяца. Если бы в стране бессмертных узнали о таком достижении, то отправили бы своих лучших убийц, чтобы заранее избавиться от возможной в будущем угрозы.

Сам же Хаджар, не подозревая о своем граничащем с безумием достижении, лишь сетовал на то, как медленно продвигался его прогресс.

Да, за эти четыре месяца он смог лучше понять свой меч. Благодаря этому пониманию, стойки “Крепчающего ветра” и “Спокойного ветра” стали намного сильнее. Первая теперь призывала не просто торнадо, а нечто наподобие миниатюрного, метра три в диаметре, но шторма. Эдакую маленькую волну цунами, но только из ветра. А мечи, спрятанные в ней, становились все плотнее и сильнее.