Сердце Дракона, Часть I

Наверное, подобные мысли были навеяны многочисленными дамскими романами, которые ей зачитывала в детстве няня.

— Я никогда не была в армейском лагере, моя принцесса. — Фрейлина пригладила жидкие, сухие, как солома, волосы. — Таких, как я, даже самые отчаявшиеся солдаты не сильно привечали.

Элейн улыбнулась своей фрейлине. Для нее та была самым прекрасным цветком в саду. Ее голос трогал душу и сердце, а что до внешней красоты, то все они однажды станут одинаково сморщенными и седыми. Красота — лишь мимолетное видение.

Впрочем, дочери дворян всегда усмехались на подобные слова принцессы. Разумеется — за ее спиной.

Они перешептывались и язвительно замечали, что принцессе было легко так говорить. Она-то — одна из самых желанных и красивых женщин не только в этом, но и в окрестных королевствах.

По столице ходили легенды, что к ней приезжали свататься даже дворяне из самой империи!

— Но однажды я видела генерала в городе. Он был со своим другом — офицером Неро и пустынной ведьмой Серой. Они шли на праздник дождя.

— И каким тебе представился генерал?

Фрейлина вспомнила тот вечер, когда среди толпы увидела Хаджара. Вспомнила взгляд его ясных и чистых глаз. Вспомнила и, вздрогнув, помотала головой.

— Его красота сравнима лишь с вашей, моя принцесса, но…

Элейн приподняла бровь.

— Но… что? — поторопила она.

— Возможно, это потому, что я лишь смертная, моя принцесса, но несмотря на всю его красоту, мне на миг показалось, что я вижу совсем не человека. — Фрейлина еще раз вздрогнула и, поджав колени, обняла их.

Элейн уже слышала истории о том, что иногда генерал вызывает своеобразные ощущения у людей. Такие, что те представляют себя в темной пещере наедине с разъяренным тигром.

— Его глаза, — вспоминала фрейлина. — В их глубине скрывалось что-то нечеловеческое и… совсем недоброе, моя принцесса.

— Не такое “недоброе”, как у городских разбойников или дорожных бандитов. А другое… Как если бы он искал охотника, ранившего его копьем.

После той встречи они больше не могла слушать песни о генерале, но именно эти песни теперь делали ее женщиной, облеченной властью. Именно благодаря им она могла не воровать еду, одевалась в лучшие одежды и носила изысканные украшения.

Красавицы дворянки, раньше не обратившие бы на нее ни малейшего внимания, теперь искали ее общества, льстили и заискивали.