Сердце Дракона, Часть I

Их перебранку и споры пресек на этот раз не командный жест, а блики безумия в синих глазах их генерала.

Командиры уселись обратно. Они были готовы выслушать очередной сумасшедший план Хаджара.

Тот не стал заставлять их ждать.

Несмотря на приход весны и обычно ясное небо, в этот день на плечи Хаджару давила гранитная крышка облаков. Они затянули и солнце, и лазурную высь. Лишь иногда среди их холода и серости мелькали собирающиеся на скорый пир вороны.

Они рассаживались по черным скалам и, сверкая красными глазами, протяжно кричали.

— Кар… кар… — разносилось эхо по ущелью.

Хаджар въехал в него (больше похожее на огромный каньон, нежели настоящее ущелье) верхом на белом коне. Увы, та кобыла, на которой он путешествовал до поселков, не пережила нашествия зверей. Во всяком случае — не целиком.

Гэлион сперва распорядился выдать генералу лучшего скакуна, но Хаджар отказался. Он как-то больше доверял своим двоим, нежели копытам и чужому крупу. Убрав меч за спину, он спокойно ехал по песчаному подножию ущелья.

— Кар… кар… — играло эхо среди ущелья.

Хаджар неотрывно смотрел вдаль. Там, в нескольких километрах от него, почернел горизонт. Десятки тысяч воинов стояли, обнажив мечи и выставив копья перед собой. Лучники с луками, сделанными из белого материала, слишком уж напоминающего кости. Впереди них находились ряды пехотинцев. В простых одеждах, они держали разномастное оружие, преимущественно в виде кос и серпов.

Ученики секты. Вместе — разномастный сброд, но по отдельности — лучшие практикующие всего Балиума. Секта позаботилась о том, чтобы отобрать в свои ряды лишь лучших из лучших.

Они поднимали в небо белые, черные и красные штандарты с изображением врат, обвитых змеей. Символ их секты.

Рыли копытами землю и мычали их боевые-ездовые животные. Не быки, лошади и козлы, а некая помесь между ними. Несколько рядов острых рогов, закованных в броню, массивные и тяжелые мышцы.

По рассказам Лергона, один такой конебык мог спокойно пробиться тараном сквозь их стену щитов.

Но больше всего Хаджара напрягало вовсе не многотысячное войско, а то, что он сперва принял за утес. Вот только вряд ли утес мог… двигаться.

Конь под ногами генерала заржал и попятился назад, но Хаджар крепко держал узду. Он сжал его бока ногами и направил вперед. Животное нервничало и ощутимо боялось.