Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Палаш рубит воздух, но хочет крови, а гадливость в душе все сильнее и сильнее. Все китовники скопом или Хельмут?

Отшагнуть вбок… и еще раз, ведя родственничка меж двух шеренг. Чем больше увидят, тем лучше, но пока бой идет на равных. Выучка на выучку, скорость на скорость. Быстрее? Нет, подождем.

– Ты сносный боец, Руппи.

Все противнее, все быстрее, ноздря в ноздрю, но не обгонять, пока не обгонять, пусть прыгнет первым. Шаги, свист рассекаемого воздуха, омерзение. Ничего не происходит, совсем ничего, и все равно отшагнуть влево, уходя с линии возможной атаки.

Вежливая улыбка на мгновение исчезает. Ага!

– Ты, похоже, рассчитывал на этот финт?

– Не слишком. Это все-таки для провинциалов.

Опять спокоен. Ни белых глаз, ни зверского оскала и слюной не брызжет. Аккуратен и расчетлив, не раскрывается, не рискует.

Пауза, пара шагов по кругу, чуть качнувшиеся плечи китовника. «Эйнрехтский двойной крест» в голову с переводом в ноги? Так и есть! Но «правильной» защиты не будет… Уже на втором ударе бьем комбинацию встречной атакой.

Простой, легко отбиваемой, только о «кресте» придется забыть.

А ведь ты разозлился! И собрался, забыв про изыски, на встречном движении просто сбить с ног ударом плеча в грудь? Обойдешься, но… стать Вальдесом можно! Можно!!!

Эх, поиграть бы с крысой, только нельзя. Надо и на завтра что-то оставить, и на послезавтра. Нельзя, тебе говорят! Ты, недобратец кесаря, соберись и успокойся! Время заканчивать, зрители на поединок уже налюбовались, приличия соблюдены.

Так, успокоиться получилось, сердце и голова приказа послушались, а вот Хельмут себя в руках держит едва-едва. Скверна рвется или просто обидно?

Родич уже не улыбается. Подгоняемый злостью, он прет вперед, как пять минут назад его приятель пер на Штурриша, только с вальдесами это бесполезно.

– Не тот противник, Хельмут!

Два жестких блока отбрасывают чужое оружие назад, а на третий раз… Вот оно! Палаш Хауфе только-только пошел вперед, а Руппи уже припал на колено, пропуская удар над головой.

И в ответ – тяжелым эфесом снизу вверх, под локоть. Балладный Торстен раз за разом выхватывал вражеское оружие из ослабевшей руки, у Фельсенбурга не вышло. Удар оказался удачней, чем думалось, и палаш вывалился сам. Ладно, хлопнем клинком по плечу противника

Лишь на миг побелели в дикой ярости глаза, и тут же родич-китовник стал собой прежним – сдержанным и отменно воспитанным, но сомнений не осталось. Бесноватый, самый настоящий.