Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

О да… Столько добра и любви сейчас вокруг, так и тянет поблагодарить! Рука женщины вцепилась в подлокотник, но это был арьергардный бой, Матильда уже понимала, что не выдержит. Она еще не знала, что сделает – заорет, вцепится в холеную рожу, выстрелит…

Сдавленно рыкнуло, проскрипели по каменным плиткам ножки тяжелого кресла – Бонифаций! Тоже бесится, но молчит… Еще бы, Кагета от сквернавцев паонских отпадает, как не потерпеть, за благое-то дело!

– Не дождутся помощи молчащие, а те, кто не творит должных молитв, в глазах Создателя немы…

Не дождутся, говоришь? Ну а ты дождешься… Уже дождался!

– Ты что же это на Создателя хулу возводишь! – рык Бонифация слился с грохотом опрокинутого кресла.

 – Мерзок твой бог, святоша, и корыстен, аки чинуша средней руки или лавочник, что черствую корку старухе пожалеет… Только не мой это бог! И не Адриана с Эрнани. Не его в Двадцатилетнюю, перевалы заступая, звали! Чем твоего мздоимца молить, уж лучше самим… Только не таков Создатель, как ты, богохульник, несешь! Не откупишься от него и не купишь, вот искупить грехи право нам дадено. Совестью и делами путными. Ясно или подумаешь?

– Ваше высокопреосвященство… Размышления угодны Создателю, праведные размышления…

Сбитый с толку поганец соображал. Лихорадочно, как схваченный за шиворот воришка. Методий не понимал, не мог понять, чем так разозлил олларианца. Он же совсем не хотел, напротив…

– Ваше высокопреосвященство! – лицо гидеонита просветлело. – Я был слишком взволнован и упустил, наверное, самое важное. Даже не упустил, я бы обязательно сказал, если б вы не сочли… не сочли оскорбленной вашу Церковь, но это ошибка, недоразумение… Мы с олларианцами как братья родные, а ведь брат всегда поделится с братом…

Хапуга раскинул умишком и решил, что все просто – талигойский кардинал совершенно справедливо счел, что его обделяют.

Неловко вышло, надо срочно исправлять, и Методий исправил:

– Эгидиане Кагеты будут счастливы помочь Церкви Оллара, – с чувством заверил он, – пострадавшие от эсператистов талигойские храмы и пастыри нуждаются во многом, а гидеонитская обитель за годы великого труда скопила…

– Кощунник! – Бонифаций взревел уже во всю мощь! Сядет? Какое там! Вороным конским хвостом плеснул рукав облачения, и…

Хрясь! – звук смачнейшей оплеухи разнесся по залу Бакры.

Гидеонита мотнуло в сторону, к украшенной рогами колонне, каковая и удержала клирика от падения. А лучше б и не удерживала, ибо одной затрещиной его высокопреосвященство ограничиваться не пожелал.