Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Признавайся, что она с тобой сделала? Кота натравила?

– С тобой невозможно серьезно говорить.

– Ага, – подтвердил приятель, – только это тебя и спасает. Будь иначе, я бы тебе объяснил, что есть не капитанского ума дело, а потом повел бы посмотреть на Стоунволла. Теперь спрашивай, зачем?

– Ты, кажется, подкладку зашивал? Вот и зашивай! – злиться все равно не выйдет, хоть и хочется. И на Вальдеса тоже хочется и тоже не получается, оттого и тревожно. Савиньяк с Алвой бесили, но не ошибались, а регент с фок Варзов и умницей Ариго… А, что тут скажешь!

– Если ты не спросишь, – пригрозил Бертольд, – я сам скажу.

Когда нас сюда отправляли, Стоунволлу это не нравилось, а лысый – зануда почище тебя. Зато теперь он спокоен, как сытый уж, а если Стоунволл спокоен, то и нам дергаться нечего.

– Вот уж не знал, что ты водишь дружбу с полковниками, – Чарльз глянул в потемневшее окно и потянулся за плащом.

– С лошадьми я дружбу вожу, а Стоунволлов Угар в Аконе глазки пучил и башку задирал, зато как двинулись – уши торчком, значит, и хозяин в порядке… Слушай, не хочешь идти – не ходи.

– Это тебе Беспокойный наябедничал?

– Не-а! Он к тебе, как ты к нему, а ты к нему никак. Просто с такой физиономией не пьют, а бодаются. Голова хоть не болит?

– Нет вроде, – Чарльз вслушался в собственные ощущения и подтвердил: – Не болит, а даже если б болела…

Бертольд может верить хоть лысому полковнику, хоть гривастому жеребцу, только прояснить положение нужно. Вальдес бешеный, но не слабоумный, может, и задумается, кому нужны его прыжки по крышам, да и прыгать можно куда успешней.

Придд во Франциск-Вельде силами неполного эскадрона уничтожил дриксенского командующего, неужели они, если зададутся такой целью, не покончат с Залем? Другое дело, что перехватывать командование и наводить порядок у оставшихся без головы кадельцев должен не адмирал, а кто-то вроде Савиньяка.

– Да, – со всей ответственностью признал Марсель, переворачивая, наконец, страницу. – Это Рожи! Не хочу обобщать, тем более распутников, но с совестью тот же папенька совладал бы, хотя от подагры сожаления на него и накатывали.

Про соблазненных дев я не слышал, зато так и не попробованную по лености ледяную утку родитель вспоминал частенько. И предыдущего Колиньяра, которого тоже по лености не вызвал, и тот в итоге воспитал препротивных сыновей. Правда, папенька был в полном сознании. Бредил ты, но твой бред, во-первых, не был предсмертным, а во-вторых, ты не сожалел, а звал какого-то Рамона, похоже, Альмейду.