— Эта награда есть видимое свидетельство доверия, которое оказывает вам самодержец Всероссийский.
Бенкендорф обвёл меня проницательным взглядом прежде чем продолжить.
— Но помните, подполковник, вместе с привилегиями жетон возлагает на вас особые обязательства. Отныне вы становитесь не только оком государевым, но и десницей его правосудия. Потому требуйте от себя вдвое больше, чем от других.
С этими словами он положил на стол лакированную деревянную коробку. Внутри на бархатной подушке лежал серебряный жетон с позолоченной каймой.
Императорский орёл с хищно распростёртыми крыльями словно готов был взлететь. В тусклом свете кабинета металл отсвечивал холодным блеском.
Этот небольшой кусок чеканного серебра не просто награда. Это кандалы, навеки приковывающие к тайнам короны.
Мой взгляд скользнул по холодному металлу, никакого трепета, только тяжелое предчувствие. Пальцы непроизвольно сжались, будто отстраняясь от лежащей передо мной участи. Принять этот знак значило переступить незримую грань, за которой нет места сомнениям и слабости.
— Ваше превосходительство, — начал я, чувствуя, как слова застревают в пересохшем горле, — осмелюсь спросить… Но Бенкендорф уже поднял руку, прерывая невысказанный вопрос. Его проницательные глаза словно говорили: «Выбора у тебя нет, подполковник».
В воздухе повисло молчание, прерываемое лишь мерным тиканьем механических часов. Даже Дубельт, обычно невозмутимый, переводил взгляд с жетона на меня и обратно, будто наблюдая за поединком между человеком и его судьбой.
Я сделал шаг вперед и взял со стола жетон.
— Служу трону и короне. — намеренно изменил я положенную фразу.
Лицо Бенкендорфа смягчилось, в его глазах читалось одобрение.
— Надеюсь вы понимаете подполковник, что следует соблюдать секретность в том, что вы являетесь обладателем сего жетона. Применять его только в крайнем случае, когда нет другой возможности для решения возникшего затруднения. Леонтий Васильевич подробно доведет до вас ваши права и привилегии, а так же обязанности.
Теперь я, уже с Дубельтом, откланялись и поехали с ним в управление жандармского корпуса.
Всю дорогу я молчал с досадой размышляя о моем нынешнем положении. Не просто серебряный жетон, а именной. По значимости больше чем серебряный, но чуть меньше чем золотой. Оказывается есть и такой. Этот шаг я бы сделал в любом случае, не зависимо от моего желания. Я влез в такие дебри секретов трона и государства, что меня уже просто не выпустят. Как говориться вход бесплатный, а выхода нет.
