— Нашел, командир.
Я запер кабинет. Эркен показал мне маленькую щеколду скрытую книгами на боковой стенке выполненную в виде накладного листка. С его поворотом, шкаф открывался как дверца. За ним была не глубокая ниша шириной полметра длиной с метр. В нише лежали три ящика. Достали верхний и я отрыл крышку. Сверху лежал конверт. Под конвертом, аккуратные столбики золотых империалов. В каждом столбике тридцать монет, десять рядов и три в глубину. Достал один, империал 1780 года выпуска. Вскрыл конверт.
Дорогой и любезный сын мой, Алексей!
Зная горечь твоей обиды на меня, не дерзаю и чаять прощения твоего при жизни моей. Но ведаю, сколь достойно нёс ты крест свой, и сердце моё преисполнялось отцовскою гордостью, когда доходили до меня вести о подвигах твоих в ратном деле противу Бонапарта.
В летах беспечной молодости, ослеплённый суетою мирскою, не внял я гласу совести, попирая столь драгоценные узы родства. Ныне же, на склоне дней моих, сокрушаюсь тяжким бременем стыда пред тобою и пред памятью матери твоей, коей чистый образ не даёт мне покоя.
Да послужит моё предсмертное завещание хотя бы малою отрадою душе твоей, и да смягчит оно, буде возможно, горечь твоего ко мне нерасположения.
Любящий тебя до последнего вздоха,
Отец твой, Крамской Фёдор Михайлович.
Писано в лето от Рождества Христова 1832 годе.
Судьба деда и отца, не мне судить. Прошлое ушло, будущее не наступило, что делать с деньгами сейчас?
Глава 30
Зимний дворец. Кабинет императора Николая 1.
В этот воскресный вечер Николай вызвал к себе цесаревича. Вопреки обычаю проводить воскресенье в кругу семьи.
— Ознакомься — Николай подвинул толстую папку к Александру, который сидел напротив.
— Это результаты расследования покушения на тебя, вернее на меня.
После долгого молчания Александр произнёс, переворачивая последнюю страницу.
— Прав, Пётр Алексеевич, в высказывании своём: Польша для нас, как чемодан без ручки. Нести неудобно и бросить нельзя.
— Этот Иванов на всё имеет своё мнение — негромко рассмеялся император.
— Но ведь всегда прав, шельма.
— Поэтому я просил, ваше величество, его ко мне в свиту. После покушения, я много думал, восстанавливая все события по порядку, и пришёл к выводу, если бы не участие Иванова, то террорист попал бы точно в карету. Охрана растерялась и не знала, что предпринять. И опять он прав: Дерьмо у нас, а не охрана.
Николай нахмурился.– Простите, ваше величество за резкость слов.
