Казаки хороши, как воины при определённых обстоятельствах, но ни как охрана первых лиц государства нашего.
— Опять мнение Иванова?"
"— Его, ваше величество.
— И чем его не устраивают казаки конвоя? — с едва заметным раздражением спросил Николай.
— Он настаивает на том, чтобы охрану осуществляли специально обученные люди. Только охрана и ничего более. Казаки могут охранять внешний круг, а в ближней охране, телохранители. Поляки, да и не только они, все те, кому противно правление нашего дома не прекратят попыток покушения на вашу и, следовательно, мою жизнь.
Я уверен, ваше величество, вы должны озаботиться более надёжной охраной.
— Хорошо, поручу Бенкендорфу подумать об этом. Твоя просьба, Александр, о переводе подполковника Иванова в твою свиту пока невозможна. Нам необходима его служба на Кавказе.
— Ваше величество, а как вы мыслите наградить полковника?
— Владимиром третьей степени с мечами и пожизненной пенсией в двадцать пять тысяч рублей. — ответил Николай.
— Пожалуй это вызовет множество кривотолков среди чиновничества и генералов.
— задумчиво проговорил Александр. Он вдруг понял, этим награждением отец противопоставляет Иванова двору и намеренно делает его «казачьим выскочкой», которого высший свет никогда не примет в свой круг.
Николай следивший за реакцией сына сказал усмехнувшись.
— Да, сын, он будет привязан к трону и потому будет всегда заинтересован в незыблемости нашей династии. Уже, потом, ты должен будешь укрепить его верность и зависимость от короны. Трон должны окружать верные ему люди.
Надеюсь я не ошибся в Иванове.
Граф Васильев просит аудиенции. Как мне докладывали, он до сих пор не простил свою внучку Екатерину, проживающую вместе с мужем в доме князя Долгорукого.
— Может подарить ему дом в Петербурге, ваше величество, с производством ремонта за счёт казны? — заинтересовался идеей Александр.
— Возможно, только, как мне сообщил Бенкендорф, подполковник Иванов уехал, чтобы вступить в права владельца имения Юрьевское, которое ему досталось по наследству от его деда, Крамского.
Надеюсь он сможет отстоять свои права.
Цесаревич рассмеялся. — На сколько я узнал Иванова. Он чужого не возьмёт, а своего никогда не отдаст!
Я вернулся в Петербург. Коротко поведал Андрею о делах связанных с Юрьевским. Андрей в свою очередь рассказал, что мне назначена торжественная аудиенция на среду, в два часа после полудня. Меня будут награждать, за спасение цесаревича, в присутствии всех значимые персоны государства.
Зимний дворец.
