— Кто вам мешает сформировать небольшие егерские роты, хорошо вооружить, снарядить и толково использовать их. Никто, только свои большие и тяжелые яйца, отлично работающая интендантская служба, умные и прекрасно подготовленные офицеры.
Атаман Колосов с трудом смог сдержаться на совещании проводимом генералом Мазуровым, после того когда я выступил против увеличения моей сотни до четырех сотенного состава. Позже уже сидя у него в кабинете, он, немного отошедший от горячего спора, сказал.
— Конечно вы во всём правы, есаул, но должны понять меня и генерала Мазурова.
Мы должны оборонить мирных по всей линии уже сегодня. Переделать всю эту гниющую махину мы не в состоянии, а службу справлять приходится с тем что есть. — он устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
— Опять мы уперлись, все, всё знают и ни чего не делают. Хотелось многое сказать, но понимая бесперспективность моих доводов и предложений я не стал продолжать разговор. На совещании присутствовал ротмистр Булавин, который промолчал всё время.
Он только делал короткие пометки.
В конце ноября резко похолодало. Я сидел в штабе и готовился к отпуску. Атаман разрешил убыть в отпуск в декабре и прибыть к началу марта. Получил письмо от Кати, в котором она известила меня о своей беременности. Не могу описать свое состояние. И в прошлом и нынешнем времени у меня не было детей. Полный надежд и мечтаний я готовился к предстоящей поездке. Андрей отбудет месяцем позже.
— Командир, к тебе со срочным донесением.
Вслед за дежурным в комнату вошёл незнакомый офицер с погонами капитана.
— Здравия желаю господин есаул. Прибыл к вам со срочным донесением.
Капитан протянул пакет со штемпелем жандармского корпуса. Вскрыл пакет и стал читать в это время капитан разделся и присел за стол. В пакете был приказ генерал-майора Дубельта, в котором указывалось, что податель данного письма является полковником жандармского корпуса Лукьяновым Львом Юрьевичем и наделён чрезвычайными полномочиями. Мне следует выполнять все его приказы и распоряжения.
Полковник заметив, что я закончил чтение, выложил на стол серебряный жетон с выгравированным орлом и двуглавым коронованным зверем, символ третьего отделения жандармского корпуса. Не знаю точно какими правами и полномочиями этот жетон наделяет предъявителя сего знака, но то что я обязан выполнять его приказы, это однозначно и не подлежит обсуждению. Меня охватило неприятное чувство больших неприятностей вместо ожидаемого отпуска.
