В полдень Николай принял его, зная, что шеф жандармов не будет беспокоить его вне очередной просьбой о встрече.
— Здравия желаю ваше величество.
— Здравствуйте, Александр Христофорович, судя по вашему лицу вы пришли испортить мне настроение? — грустно усмехнулся Император.
— Прошу прощения, ваше величество, но обстоятельства требуют вашего решения. Вчера я получил последние сведения из Царства Польского…
Бенкендорф подробно доложил обо всём что касалось этого вопроса По мере доклада лицо императора мрачнело.
Он в раздражении сломал перо и кинул его на стол.
— Все не угомониться шляхта. — Сквозь зубы процедил Николай. — Что вы намерены предпринять?
Бенкендорф подошёл ближе к столу и тихим голосом стал докладывать.
— Сведения, которые я вам доложу, совершенно секретны, ваше величество.
Николай кивнул.
— Мною отданы указания о проведении разведки с целью узнать точное расположение штаба Землянского на нашей территории и остальных небольших отрядов, которые являются ядром будущих военных формирований.
Нашими силами мы не сможем провести быстрый захват Землянского с его людьми. Он опытный и решительный командир, хорошо владеющий методами партизанской войны. В случае неудачи он уйдет за границу и от туда будет руководить боевыми действиями отрядов. Это затруднит его связь с повстанцами и только. Я планирую привлечь есаула Иванова с его ударным подразделением.
— Иванова? — Искренне удивился император.
— Да, ваше величество, его нестандартная тактика проведения боевых действий будет самым лучшим решением задачи захвата Землянского.
Лишившись руководства повстанцы не смогут скоординировать свои действия и мы сможем блокировать их с последующим уничтожением отряда. Я прошу вашей санкции на привлечение к операции есаула Иванова.
Николай не раздумывая сказал.
— Я даю вам разрешение на проведение операции и помните Александр Христофорович, повторение восстания 1830 года не допустимо. Задействуйте все необходимые ресурсы, я полностью поддержу вас. Действуйте, генерал.
Глава 19
Наконец я возвращался домой. Со мной ехал доктор Жданович. Помытый, переодетый в чистое, он счастливо улыбался памятуя то, что смог избежать повторного суда и ссылки в Сибирь, на каторгу.
— Благодарю вас, Пётр Алексеевич, за то, что помогли мне. Я уж было отчаялся выбраться из этой передряги. — На его лице мелькнули мысли и переживания, которыми он был наполнен сидя в камере.
— Надеюсь Николай Иванович вы будете помнить об этом.
