Сирийский рубеж 2

Ну и без представителей конструкторских бюро не обошлись.

Сразу как мы вошли в актовый зал, Медведев доложил Чагаеву о прибытии.

— Товарищ генерал, майор Клюковкин…

— Да знаю я его, — махнул рукой Василий Трофимович и отложил в сторону лист бумаги. — Вы — проходите. Всем, кроме представителей главкомата ВВС, выйти.

Указанные люди остались, а в зал ещё вошёл Ларюшин с представителями фирмы. Чагаев встал со своего места и пошёл ходить вдоль центрального стола, утирая вспотевший лоб платком.

— И как это понимать? В Генеральном штабе уверены, что новый вертолёт произведёт революцию в Армейской Авиации, а он взял да и рухнул.

Я доложил, что произошло на борту. Уже в третий раз за сегодня.

— Основная предварительная причина — схлёстывание лопастей под влиянием сильного ветра, с последующим попаданием вертолёта в режим вихревого кольца. По параметрам манёвра, высота была слишком маленькой, чтобы вывести вертолёт из этого критического режима без грубой посадки.

Чагаев слушал внимательно, но с каждой минутой становился всё более красным. Похоже, что он курировал вопрос по принятию на вооружение В-80. И получить такую «пощёчину» ему естественно, неприятно."

"— Значит, манёвр был выполним. Тогда почему вы его не выполнили? Не надо сейчас повторяться о ветре и запасе высоты. Так ли это принципиально, Евгений Иванович? — спросил Чагаев у Ларюшина.

Лётчик-испытатель поднялся на ноги, но не торопился отвечать. Любое его слово сейчас будет воспринято неправильно одной из сторон.

Если скажет, что мои слова — бред, то обманет сам себя. А если согласится, то Чагаев «расстроится» ещё больше.

— В причинах необходимо разобраться. Но в одном я уверен, сегодня майор Клюковкин сохранил нам машину. И я ему хочу сказать спасибо…

Но Василий Трофимович был уже на «режиме гнева».

— Хватит, товарищ Ларюшин. Вы мыслите как испытатель, а нужно как стратег. Подойдите ко мне, — сказал Чагаев, поднимаясь с места и собирая все бумаги и обращаясь к заместителю главкома ВВС.

Тот подошёл к столу и быстро что-то шепнул Василию Трофимовичу.

— Это будет правильнее, — шепнул зам главкома Чагаеву.

— Итак, разбирайтесь с аварией и мне доклад. Кто виноват, степень вины и как эти люди или один человек будут наказаны. Вы без меня знаете, где эти машины В-80 уже должны быть. Испытание в боевой обстановке — вот к чему вы должны стремиться.

Похоже, что и на Ка-50 нашёлся свой военный конфликт.