Сирийский рубеж

Гнев в его глазах ещё тлел, но он рухнул на кровать, сжимая кулаки.

Что-то ему объяснять я не стал. Он взрослый человек, и сам понимает — это ещё не наша война и не надо её к нам приближать раньше времени.

— Всем быть в готовности. Приказ на вылет может поступить в любую минуту.

Застегнув куртку лётного комбинезона и завязав кроссовки, я вышел из модуля. На улице был рассвет. Лёгкий ветер гнал песок, мелкие крупинки царапали кожу и скрипели под ногами. В воздухе витал резкий запах бензина, смешанный с жаром раскалённой земли.

Сирийский солдат молча шагал рядом. Его тёмные глаза блестели от напряжения. Мы спешили к командному пункту 10-й дивизии, пробираясь сквозь суету, что уже захлестнула базу.

Техники и лётчики, спешащие на вылет, двигались быстро, порой почти бегом. Их напряжённые лица говорили о многом. Слышались резкие команды, ругань, переговоры по рациям:

— Двигатель! Проверить, быстро!

— На бомбосклад! Быстро!

Я повернул голову в сторону нарастающего знакомого гула двигателей. Со стоянки взлетал Ми-8, а за ним два Ми-24 прикрытия.

Так обычно работает группа ПСО. Видимо, уже начались воздушные бои и есть первые потери. Чуть дальше к другому вертолёту шагала группа солдат с автоматами.

Навстречу нам бежал командир 976-й эскадрильи ВВС Сирии, майор Рафик Малик. Лицо загорелое, чуть осунувшееся, взгляд острый, усталый, но собранный. Как будто вчера он и не был на застолье!

Малик был в светло-песочном комбинезоне, на плечах знаки различия сирийских ВВС. За спиной у него был АКМ, а сбоку на поясе висел пистолет в кобуре.

Видно было, что он бежал на боевой вылет.

— Не самое доброе утро, Саша, — поздоровался Малик, пробегая рядом.

Не успел я ему ответить, как где-то в стороне взвыла сирена пожарной машины. Мы оба обернулись. По полосе бежал МиГ-23. Из его двигателя тянулся сизый дым, струйками растворяясь в воздухе. Лётчик пытался тормозить, но смог остановиться только на последней плите ВПП.

К самолёту тут же рванули пожарные машины и грузовик с технической группой.

— Совсем не доброе, — крикнул я ему вдогонку, наблюдая за тем как приземлившийся лётчик буквально выпрыгивает из кабины.

Малик остановился, чтобы дать указание своему лётчику-штурману. Внешне он был спокоен. Рафик начал быстро надевать шлем, но не сразу ему удалось поместить его на голову ровно. По тому, как он сжимал подбородок и чуть подрагивали его пальцы, было ясно — волнение присутствует.

Я крепко пожал ему руку, ощущая сухую, тёплую ладонь.

— Удачи.