Танцы на стеклах

В другое время я бы обязательно полюбовалась архитектурой и искусственно созданным живым уголком прямо среди каменных джунглей. Пока не выходит. Я слепо смотрю вперед в ожидании обещанного сюрприза.

Тормозим у одного из домов. Демид выходит, я позволяю мужчине быть мужчиной до конца и открыть для меня дверь, подать руку. Он скользит по ней напряженными пальцами и отпускает.

Охрана пропускает нас во двор. Соколов широким шагом идет вперед, я стараюсь не отставать.

Заходим в дом. Прохладно. Из больших окон помещение наполняется естественным светом.

Замираю на пороге. Если через пять секунд ничего не произойдет, я просто упаду в обморок.

– Проходи, – кивает на диван, – я сейчас вернусь.

– Демид Игоревич, вы скажете, зачем мы здесь? – голос дрожит. Из последних сил заставляю себя не кусать губы и не заламывать пальцы.

– Покажу. Боюсь, в двух словах не объяснить. Себе не смог. И хватит мне выкать, – просит он, – на работе хватает. Присядь, пожалуйста.

Сажусь на край дивана и стараюсь отвлечься. Рассматриваю все, что попадается мне на глаза.

Стильный кофейный столик, полки на стенах, семейные фотографии. То, что Соколов женат и у него нет детей, для меня не секрет. Об этом знают все, кому не лень. Личная жизнь становится публичной, когда у тебя такой большой бизнес.

У меня за спиной раздается топот детских ножек. Оглядываюсь и не верю своим глазам…

– Мама!!! – пронзительно завизжав, ко мне несется моя девочка и со всей силы врезается в меня.

– Таська! – не верю своим глазам. – Тасенька… – сердце сейчас лопнет от любви к ней, от страха за нее, от все скопившихся переживаний.

 – Моя девочка, – падаю перед ней на колени.

Она жмется ко мне всем тельцем и плачет. Реву вместе с дочкой, тиская, целуя, заглаживая как котенка.

– Мамочка, ты живая, – плачет Тасенька. – Мы думали, ты умерла. Мама… – рыдает малышка.

– Я здесь, здесь, мое солнышко, – хриплю в ответ. Горло сдавливает, глотать, дышать невозможно. Не знаю, как получается говорить. – Я искала тебя. Все это время искала.

– Нас папа бросил, – хлюпает носом моя крошка.

 – А у меня теперь новый папа. Хороший, – шепчет мне на ушко зайка. – Ты не будешь ругаться?

– Нет, нет моя девочка. Никогда не буду ругаться.

Не могу оторваться от нее. Как ненормальная, треплю ее по распущенным волосикам, вдыхаю из запах, глажу по спинке, ощупываю, чтобы убедиться в том, что моя малышка настоящая. А Тасенок все плачет и плачет, но уже тихонечко, больше просто обнимается.

Поднимаю осторожный взгляд на Демида.