Танцы на стеклах

Он не мешает нам, наблюдает со стороны с тоской в глазах.

– Я сейчас распоряжусь, чтобы нам сделали чай, – говорит он. – Разговор будет долгий.

– Спасибо, – шевелю губами.

Сажусь удобнее на пол. Сажаю дочку к себе на вытянутые ноги. Она приложилась головкой к моей груди, накручивает на пальчик рыжую прядь волос. Когда совсем крошечной была, все время так делала, и сердце опять заходится щемящей, нежной радостью. Моя жизнь, моя душа… Нашлась!

– Пойдемте пить чай, – зовет Соколов. – Тась, покажи маме, где у нас столовая.

«У нас» сильно коробит. Что значит это «у нас»? Кроха же про нового папу говорила… Ой… В недоумении смотрю на Демида, а моя девочка поднимается, тянет меня за руку, свободной ладошкой стирая с щечек слезки.

Приводит в ту самую столовую.

– Вот. Но я не люблю тут кушать. Тетя Наташа все время ругается, – жалуется малыш.

Наташа – это, вроде, жена Соколова. В голове перемешалось все, никак не соберусь. Просто не могу. Теплая ладошка, зажатая в моей руке – все, на чем я могу сейчас сосредоточиться.

Рассаживаемся за накрытый стол. Тасенька забирается ко мне на колени и заявляет, что не хочет чай. А вот я благодарно делаю сразу пару глотков горячего травяного напитка. Спазм в горле отпускает, тепло просачивается глубже и становится немного легче дышать.

– Вот эта конфетка вкусная, – малышка достает из вазочки одну, разворачивает, сама засовывает мне в рот.

Не чувствуя вкуса, жую, проглатываю. У меня шок. Просто шок!

Он еще долго не отпускает. Мы с Демидом понимаем, что говорить при ребенке не стоит, но Тася не отпускает меня ни на секунду, а я никак не могу оторваться от нее.

Обнимаемся до самой ночи, пока Тасенька не засыпает у меня на руках.

– Давай, я отнесу ее в комнату, – предлагает Демид.

– Я сама, – жадно прижимаю малышку к себе.

– Она тяжелая, – улыбается Соколов. – Нести на второй этаж.

– Понимаю, – кивает он и страхует, чтобы я не споткнулась на лестнице.

У моей девочки своя обустроенная детская в этом доме.

Укладываю, накрываю одеялом и еще некоторое время сижу с ней, вытирая с лица собственные счастливые слезы. Демид прав, нам предстоит тяжелый разговор, и я поднимаюсь с кровати дочери.

– Она здесь в безопасности, – заверяет мужчина. – И никуда не исчезнет.

– Обещаешь? – тоже перехожу на «ты».

– Конечно. Пойдем, – подталкивает меня в спину.