Танцы на стёклах

Нужно было все сказать тогда, у лифта, но сукин сын просто развернулся и ушел к своей драгоценной ассистентке.

Я разозлилась на саму себя. На то, как безвольно поглядываю на телефон каждые пять минут в ожидании хотя бы одного чертового звонка от Джареда.

Просто очень нужен его голос. Его нежное «крошка» на мягком выдохе…

Закрываю глаза, мир вращается вокруг меня, словно на автопилоте. Я закрываю всю свою боль и тоску в кокон, стараюсь абстрагироваться, перестать ныть и жить дальше.

Я знала, на что шла. Догадывалась, что он просто играет со мной.

Играет в принца, кружит голову…

Ненавижу. Удаляю все фотографии Джареда с телефона, прекрасно зная, что они все равно сохранились на «облаке». К черту. Я удалю их и оттуда. Обязательно.

Хорошо, что я не успела отдать ему свое сердце. Только чуть-чуть. Отдала маленький кусочек, и теперь осталась черная, саднящая и кровоточащая дыра, которую не затянуть ничем… но оно может жить. Биться.

И будет биться для другого. Ты может этого и не заметишь, Джаред, и тебе будет плевать, но я не верю… что после всего, что ты сказал на яхте, ты будешь спокойно смотреть на то, как я счастлива с другим.

Я бы рискнула проверить. Все бы отдала за взгляд Джареда, который сейчас вижу у себя в отражении. Тоска и агония. Ломка. Хуже наркотической.

Из такого состояния меня выводит только Сэм, которая уже давно прилетела в Нью-Йорк. Как только она меня увидела, то сразу поняла: дело дрянь. Мы провели с ней вечер, обнимаясь на диване. Я плакала, рассказывая Сэм все, без самых дорогих и интимных подробностей.

Сэм плакала вместе со мной, подбадривая и успокаивая. Кормила шоколадным мороженым из ведерка, а меня от него тошнило. Но я все равно ела, пытаясь охладить разрушительный пожар в душе.

У Сэм тоже слишком многое изменилось за это короткое время. Она приехала в Нью-Йорк, влюбленная в Августа, но… судьба распорядилась иначе. В первый же день, Мэтт Калиган нашел Саманту в офисе, и как только ее рабочее время закончилось, повел на «разборки». Сэм уверяла меня что сопротивлялась, пыхтела, плевалась, пыталась отбиться от решительного Калигана, но ничего не вышло.

Он завязал ей глаза, и устроил романтический ужин в ресторане, где кушают в полной темноте. Бежать Сэм было некуда, и они поговорили. Сэм говорит, что до конца не простила его, но уверяет что его «извинения» были искренними и горячими.

Мэтт признался ей, что был полным идиотом, и после нее он больше не видит других девушек. А Джаред не такой. Он вообще не видит девушек.