Танцы на стёклах

 — Хорошо, я ухожу. Я поняла.

Беатрис пятится назад, продолжая бросать на меня полные недоумения и ужаса взгляды, пока не скрывается за дверью.

Я набираю номер руководителя отела кадров, и говорю совершенно нейтральным и спокойным голосом.

— Ванесса, Беатрис Мур сегодня работала последний день. Проследите, чтобы завтра ее в офис не пустили. Сообщите в бухгалтерию, пусть произведут расчет и выпишут премию в размере пяти тысяч долларов. На больше она не насосала. Да, Ванесса, ты не ослышалась, — мрачно ухмыляюсь, бросая трубку.

Если бы я мог все отменить, но у меня остались всего сутки в НЮ. Обрабатываю царапины в ванной комнате перекисью и отправляюсь на совещание. Коллеги старательно отводят глаза, а мне насрать, что они там думают. С трудом выдерживаю два часа, потом еще одна онлайн-конференция, которую нельзя перенести.

Я срываю последнюю запланированную встречу на сегодня, не являясь на нее и даже не предупреждая. Вместо этого я еду в «Вертикаль» в квартиру Мэл, чтобы выбить из этой шлюхи дурь.

Мой рабочий день гораздо длиннее, и я знаю, что она уже дома, если, конечно, к себе пошла, а не к Дэвису, плакаться в жилетку.

Сжимаю кулаки, рисуя себе грязную картину расправы над Мэл. Я не понимаю, как все еще могу хотеть ее, зная, что она, вероятно, скакала на Дэвисе. Своей упругой задницей, позволяя ему пялиться и сжимать ее грудь, теряя голову от кайфа.

Черт. Перед глазами полнейшая тьма, я могу видеть только то, как припечатываю ее к полу, и бешено вбиваюсь в ее маленькое тело до одури… сжимаю хрупкую шею, пока не вижу признаки отчаяния и преклонения в ее глазах.

И лишь признание в том, что ничего не было с этим кретином, спасает ее от удушья.

Вспоминаю их, чертовы аквамарины, которые вывернули мне душу. Я повелся на этот небесный чистый цвет, как полный идиот. Она такая же, как все, но другие хотя бы не лгут, и не смотрят на меня так, словно я единственный человек на планете, который имеет для нее значение. Я хочу ударить ее… и хочу целовать ее губы, хочу, чтобы она сказала мне что угодно, лишь бы я поверил, что Ник не трахал ее этой ночью.

Теперь я понимаю, что чувствовал мой отец, о чем он предупреждал. Соблазн и коварство. С этими женщинами нельзя быть ни в чем уверенным. Она может смотреть на тебя так, как сейчас, словно ты — Бог, а потом раздвинуть ноги для другого Бога, как ни в чем ни бывало. В порядке вещей. Это у них называется «Нужно двигаться дальше».