Танцы на стёклах

— Адам, две минуты, — доносится до меня непоколебимый резкий ответ Джадира Бин Кадира аль-Мааба, правой руки шейха Рашида Бин Мохаммеда аль-Саадата, абсолютного монарха закрытого небольшого королевства Анмар, находящегося на ближнем Востоке. Совсем скоро мне придется вернуться домой, чтобы пройти необходимое обучение семейному бизнесу, прежде чем отец доверит мне реальную работу. Меня ждет пост президента в международной корпорации «L. Сorp.», одной из самых успешных ветвей семейного бизнеса, но история с Меланией Йонсен могла расстроить или отсрочить мои амбициозные планы.

Я могу долго и муторно рассказывать об Анмаре, его диких традициях, жестоких догматических законах. О мире, где царит абсолютный патриархат, и власть мужчин является неоспоримой и первостепенной, а примитивное мышление не изменилось с тех пор, как мой дед, великий шейх Мохаммед, верхом на верблюде воевал с соседними странами за новые территории. Мы обрели независимость не так давно, какие-то пятьдесят лет назад. Разбогатели на добыче алмазов и других драгоценных камней, которые наша земля хранила в избытке.

В то время, как наши соседи специализировались на черном золоте, мы добывали камни, сверкающие и безумно дорогие. Мой дед научился делать бизнес на алмазах не сразу, и свой расцвет Анмар получил уже при отце, обладающим предпринимательскими талантами и аналитическим умом, которые умело использовал в бизнесе. За пятьдесят лет со дня независимости и объявления Анмара самостоятельным королевством, мы выстроили города и дороги, разбогатели, получили образование и доступ в самые богатые страны мира, но в головах коренных жителей Анмара на самом деле мало что изменилось.

Не скажу, что сам чем-то отличаюсь от моего отца, моих братьев, которых ненавижу всем сердцем, но я точно могу сказать, что не являюсь абсолютным патриотом своей страны, который слепо следует традициям и правилам тоталитарного государства, закрывая глаза на царящий там беспредел и устаревшие законодательные нормы.

Возможно, причиной тому является влияние моей матери, которая успела вложить в мою голову свои представления о морали, ценностях, отношениях между людьми и жизни в целом. Отец не знал, какие долгие вечерние разговоры вела со мной мать, пытаясь не дать мне вырасти таким же как он и мои братья, воспитанные женами шейха. Мою мать звали Амели Блейк, англичанка, которая родилась и выросла в Лондоне. Там же училась. Католичка, презирающая ислам всем сердцем.