"
"— Размышляешь прям как уличный грабитель, — усмехнулся дядя, на секунду сменив хмурый взгляд на улыбку.
На звук наших шагов из глубины храма показалась группа людей. Лица священников в светлых рясах были суровыми и напряжёнными. Они вышли медленно, как будто надеялись, что наша тишина означает не угрозу, а возможность диалога. Главный из служителей, высокий мужчина с глубоко посаженными глазами, остановился передо мной, слегка склонив голову.
— Ваша Светлость, — начал он ровным голосом, в котором сквозила осторожность.
Я ничего не ответил, позволив ему продолжить.
— Это святое место. Построенное в согласии с властью и с благословения нашего рода, — он говорил медленно, каждое слово будто взвешивал.
— С прежней властью, — протянул я, поднимая взгляд на высокий шпиль, который тянулся к небу. — Теперь её нет.
Он растерянно замер, но его спутники, как один, напряглись. Я видел, как они переглядываются, словно надеясь на чудо, которое выведет их из этой ситуации.
— Эта земля, — продолжил я, глядя прямо на старшего, — принадлежит Черногвардейцевым.
Всегда принадлежала.
— Но, Ваша Светлость… — начал он.
— У вас есть время до обеда, — отрезал я.
Тишина накрыла площадь. Даже ветер, казалось, стих, давая этим словам утвердиться в воздухе.
— До обеда, — повторил я, глядя в глаза фанатику. — Чтобы вас здесь не было.
— Это… святое место, — попытался возразить он, но его голос стал тише, слова потонули под тяжестью моего взгляда.
— Да, святое. Поэтому не оскверняйте его своим присутствием, — сказал я холодно.
— Разговор окончен.
Святогор не проронил ни слова, но его взгляд был красноречивее любых слов. Дядя был готов действовать по моему приказу.
Святоша выпрямился, его губы сжались в тонкую линию. Я видел, как он борется с собой, как в нём сталкиваются страх и гордость. Но в конечном итоге страх оказался сильнее.
— Мы… покинем это место, — тихо сказал он, отводя взгляд.
Я молча повернулся, давая знак Святогору следовать за мной. Мы отошли от храма, оставив его позади, как и тех, кто только что принял решение уйти.
— Слабо держатся за свою веру, — заметил дядя, когда мы шагали прочь.
— Не веру, а власть, — машинально исправил я.
Когда мы отошли достаточно далеко, я снова оглянулся на храм.
— С самим зданием что планируешь делать? — не поворачиваясь в мою сторону, произнёс дядя.
— Людям отдам. Тут раньше нормальная церковь была. Пусть восстанавливают, — без лишних раздумий ответил я, так как давно принял это решение.
