Святогор кивнул, второй раз за утро расплываясь в улыбке.
— Чего? — заинтересовался я.
— Того, — хохотнул дядя. — Подумать только: тёмный князь возвращает людям храм и традиционные ценности.
* * *Пожилой мужчина стоял на краю двора, уверенно перехватывая топор, чтобы расколоть очередное полено. Его движения, хотя и размеренные, были точными, как у человека, привыкшего к физическому труду. Удар — и чурка треснула под острым лезвием, а его половинки с глухим стуком упали на землю. Мужчина тут же выпрямился, проведя рукавом по вспотевшему лбу, и на мгновение застыл, наслаждаясь редкой тишиной.
Внезапно воздух вокруг него стал дрожать, словно от жары, и тут же наполнился запахом гари. Мужчина напрягся, рука машинально перехватила топор, когда рядом с ним, будто из ниоткуда, появился сгусток чёрного дыма. Тёмное облако закрутилось, одновременно уплотняясь, и через мгновение перед стариком стоял высокий человек с угрюмо нахмуренным лицом и горящими глазами.
— А ну, ети её мать распедрит твою налево, сгинь, нечистый! Сгинь, сука! — на одном дыхании выдал старик, резко выставляя топор перед собой.
Его голос звенел так, что казалось, дрожали ветви окружающих деревьев.
Демон поморщился, но с места не сдвинулся. Его тёмные глаза недовольно блеснули, и он хрипло произнёс:
— Угомонись, батюшка. Это ты священником был здесь раньше?
Мужчина ещё крепче сжал топор, его мускулы вздулись под плотной тканью рубахи.
— Антихрист тебе батюшка, чёрт проклятый! А ну сгинь, кому говорю! — голос старика стал ещё громче, но он сделал осторожный шаг назад, не сводя взгляда с гостя.
— В общем, князь Черногвардейцев в Темногорск вернулся. Фанатиков выгнал, — небрежно выдал новость демон, оглядывая мужчину холодным и злобным взглядом.
— Как вернулся⁈ Врёшь, падла лукавая⁈ — голос мужчины сорвался, а лицо исказилось то ли от удивления, то ли от гнева. Он медленно опустил топор, но глаза его горели напряжением.
— Жопой об косяк. Святош из церкви выгнали, говорю, — уже не скрывая раздражения, буркнул демон, скрестив руки на груди.
— Коли Богу своему служить хочешь — иди забирай.
Дым снова закружился вокруг фигуры, постепенно поглощая её, пока не осталась лишь тонкая полоска чёрного дыма, которая тут же рассеялась в прохладном воздухе.
Старик стоял неподвижно, прижимая топор к себе, словно это была единственная защита от увиденного. Он глянул в сторону дороги и невольно крепко задумался, вспоминая дни былой молодости, одновременно с этим привычно перекрещиваясь.
