Его охрана привезла одежду детям — у Артура в доме было куплено несколько комплектов, — и близнецы переоделись в сухое.
Но детей пора было кормить, и Тагаев решил потом разобраться с матерью, не при детях. Она должна уяснить себе, что его личная жизнь — это закрытая территория. И больше чтобы они к этой теме не возвращались.
Пока возился с сыновьями, было не до того, но за столом Артур заметил, как странно выглядит Ди. Притихшая девочка вяло ковырялась в тарелке и ни на кого не смотрела. Это было совсем на нее не похоже.
— Дианка, что-то случилось? — спросил он у дочери. Та подняла свои огромные мамины глазищи и молча покачала головой.
— Диана чем-то расстроена, — согласилась с ним мать. Дочка внимательно посмотрела на нее, а потом повернулась к Тагаеву.
— Артур, а дворняжки — это же собачки, у которых нет дома, да? Которые живут на улице?
— Ну да, — недоумевающе кивнул он. — А почему ты спрашиваешь?
— Может, будем пить чай? — перебила его мать, и Тагаеву не понравилось, как забегали ее глаза.
Внутри зашвелилось липкое и нехорошее предчувствие. Он взял девочку за руку и успокаивающе погладил большим пальцем.
— Говори, Ди. Почему ты спросила?
— Почему тогда, — дочка всхлипнула и обиженно посмотрела на Аврору, — почему тогда бабушка говорит, что мы дворняжки? Разве мы живем на улице? У нас есть дом. И мама. Мы ходим в садик…
Тагаев медленно выдохнул и с силой сжал маленькую ладошку.
Глава 28
«Твоя мать угрожала мне и детям, она так и сказала, что ей не нужны дворняжки».
Так тогда ему ответила Настя. Артур сам не знал, почему эта фраза въелась в мозг. Но теперь смотрел на мать, смотрел на ее вскинутую голову, холодный взгляд и понимал.
Это была правда. Настя все время говорила правду, а мать лгала. Хладнокровно, глядя ему в глаза и глядя в глаза его детей.
— Ай, больно, — пискнула Дианка.
— Прости, — Тагаев спохватился посмотрел на ладошку в своей руке. Совсем маленькую, раз в пять меньше его.
Его дочка родилась первой и все равно была самой маленькой из тройни.
Тогда ее ладошка была, наверное, как ноготь на его большом пальце. Он не увидит своих детей маленькими, но все могло быть в сотни раз хуже, если бы худенькая, хрупкая восемнадцатилетняя девушка не пожалела его детей.
Он бы их никогда не увидел, потому что их бы не было. Тагаев поднес ручку дочери к губам и легонько подул.
— Прости, доченька, я не хотел.
Девочка несколько раз моргнула, Артур поднял голову и посмотрел на мать.
