А он постоянно куда — то летает, а возвращается страшнее самой смерти порой, дышит, как бык бешеный. Где он там дерётся? Ты говоришь шесть гард? Как бы такое не в привычке у него.
— Это ж хорошо.
— Хорошо — то хорошо. Да мы всего не знаем. А что если не пятьдесят тысяч их осталось, а больше?
— Это сколько?
— Намного больше… А он улетит и в один момент и больше не вернётся, оставив нас подыхать.
Бойцы затыкаются на время, изучают приближающихся. Делегация фелисов идёт из другой армии во главе с Нелли, которая меня, похоже, ещё не приметила.
— Все свеженькие, в бою ещё не бывавшие, — начинают у костра промывать кости и им. — Знали бы они, что их ждёт.
— Ага, сияют все. Хвосты дыбом, попки торчком.
— Да тише ты, они ж ушастые.
— И вспыльчивые. Вот принцесса ихняя какая мясная цаца. Вот бы её пожмякать.
— Причиндалы оторвёт и тебе же в рот засунет.
— Красива баба, я таких никогда в жизни не видал, — делятся впечатлениями. — Даже Вебисида в сравнении с ней старая дева уже.
— Ты на Веби не гони, она самая лучшая баба на свете.
Люблю её.
— За то, что сиську показала? — Посмеивается самый голосистый.
— Да он за ней подглядывал, а она засекла. И вместо того, чтоб вдарить, попросила ещё спинку потереть.
— Вот за это я и обожаю фелисок, — смеётся один из солдат уже в голос.
— Уймитесь, смотрят же, — шипят друг на друга.
Делегация из восьми «кошаков» во главе с Нелли метров десять не дошла до нашего костра. Завернула в большой шатёр ставки, где уже идут факультативные дебаты между некоторыми командирами, пока ещё не все собрались.
Бас Галактиона хорошо слышен, он и привлекает.
Нелли повернула, вероятно, меня не заметив. Ляжки сочные, точёные, грудь практически голыми шарами демонстрируется всем раскрывшим рты, шагает с гордо поднятым подбородком. Я и сам обомлел малость. Мордашка милая, немного взмыленная чёлка, щёки румяные, хвост трубой.
В конце живенько на костылике проковылял и её Себастьян с полуулыбкой. Надо же, повысила его до командира?
Задолбали эти фелисы.
Что с ними не так?
Вскоре появляется Ольви, усаживается рядом деловито, ни с кем не здороваясь. Командиры смотрят на неё с уважением. Та в костёр втемяшилась.
Эта меня всегда видит и находит по своему кулону при желании. Где бы я ни был. То же со своими заморочками девица. Растрёпанная, глаза дикие, жаром пышет. Плечом притёрлась, чувствую, как сердце долбит.
— Опять летала? — Шепчу ей на ухо.
— И что? Я ж тебя не спрашиваю, — выдала, впервые так огрызнувшись.
