В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

— Всё, пойдём, пойдём, — шипят на своих Тамир и Гарой, когда Джуна утыкается мне в грудь и начинает уже реветь, не сдерживаясь.

«Кошаки» уходят к крыльцу, оставляя нас одних.

Джуна быстро приходит в себя. Смотрит на меня, а я плечики её шубейкой укутываю. В глаза ей смотрю усталые.

— Хватит бегать, — шепчу. — Хватит бояться.

— Я не могу…

Слышу крик её души, и во мне зверь просыпается.

— Хочешь, я Длань прямо сейчас обрушу?! А? До основания сравняю, со всеми интриганами и подлыми людишками? Мам?

Женщина рот раскрыла.

Отрицательно замотала головой. А поверила ведь.

— Всё, не мёрзни, — брякаю и шапку меховую ей на голову натягиваю. — Тебе идёт. Попробуй не по тёмным углам короткими перебежками, а уверенно по центральным улицам шагать.

— Я так не умею, — шепчет виновато, шмыгая раскрасневшимся носом.

Слёзы вытираю со щёк, чтобы не обветрилась кожа. Стоит, не дёргается. Смотрит.

— А знаешь, какое слово король мне дал? — Говорю, как с маленькой.

— Какое, — спрашивает взволнованно, глаза опуская.

— Что на «Глаз драконий» никогда тебя не променяет, — говорю, как и было. — И если увидит вновь, простит и примет. Его слова, я не лгу.

В глаза мне смотрит. Нет… не верит. Хмурая.

— Боюсь, что ты заблуждаешься сынок, есть обиды, которые простить невозможно, — говорит с грустью. — И есть те, кто не имеют права прощать. Короли — это первые из таких.

— Давай договоримся об одном, — говорю быстро, понимая, что уже не стоит её держать. — Ты подумаешь сколько нужно и решишь сама.

Оставишь записку хозяйке этой таверны, каждый день здесь кто — то из моих, красно — оранжевая лента — мой знак, если вдруг что. Любые твои условия, я вытащу Аргириса из Дворца куда тебе будет угодно в любое время. Хоть на помойку. И не смотри так. Вы просто поговорите в моём присутствии. При мне он не посмеет свершить подлости, хоть я в такое и не верю. Поговорите, и ты всё сама поймёшь. Держать потом не буду.

— А если он подумает, что ты меня покрывал?

— Он знает, что я ищу тебя.

Джуна опускает глаза.

— Я подумаю, Кристи…— говорит и уже поворачивается к стойлу, где вероятно её лошадь.

— Последняя просьба, — беру за руку, останавливая.

— Ну что ещё, — раздаётся вымученно.

Похоже, ей нужно срочно побыть одной. Слишком много потрясений.

— Не продавай шубу, и шапку не продавай. Всё из меха барсов, которых я на охоте добыл.

Смотрит с укором, вздыхает.

— Не буду, это бесценный подарок для матери, — отвечает с теплом и удаляется.