Наверное, и Белоис, который с лошадьми копытом бьёт, тоже сверлит мой затылок.
Перемещаю с Утёса целую ленточную катушку и ножницы. Начинаю нарезать. Суккубки наблюдают, молча, с интересом.
Пятнадцать красных лент в оранжевую полоску заготовил. И, демонстрируя охапку, объявил торжественно:
— Те, кто носят эти ленточки с гордостью — одна большая семья. И неважно, кто в ней, люди, фелисы, суккубы или гарпии.
— Гарпии? — Ахнули девицы.
— Кх, оговорился, — быстренько исправился и к концу строя двинул ленточки вручать.
— Ага, так мы и поверили, — прогнусавила Зоррин.
— Тш, — шикнула на неё Лихетта угрожающе. И девушки стали продирать горлышки и покашливать, расслабив, наконец, свои булочки.
Слева крайняя в строю Селина стоит. К ней и подхожу первой.
— Повяжи себе, — протягиваю девушке ленточку.
— Сам мне повяжи, — выдаёт вдруг воительница серьёзно.
Так, до этого я только гарпиям сам повязывал. Что ж.
— Запястье, шея, волосы? — Спрашиваю.
Селина косу чёрную из — за спины выправляет, толстую почти до пояса.
После ночных купаний переплела, похоже.
— Сюда, — подала мне её.
Ух. Вяжу туда, где и верёвочка у неё плетение на конце косы фиксирует. Много оборотов делаю, бантиком завершаю аккуратным.
— Готово, теперь ты моя семья, — заявляю с лёгкой и доброй улыбкой.
А Селина берет за косу и ленту мою целует. Слёзки на глазах блестят.
Переборов внезапно подступивший ком в горле, я к следующей суккубке приставным шагом подхожу."
"Зоррин без слов запястье подаёт, глаз с меня тёмно — карих не сводя.
Вяжу, стараясь сильно не стягивать, хоть материал здесь и хлопковый, дышащий. Узелок в конце поменьше делаю, чтобы не мешался.
— Добро пожаловать в семью, — шепчу ей.
И эта целует ленточку, часто моргает.
К третьей встаю напротив…
И так всех прошёл. Вусалу, Дильбар, Гульшат, Дениз, Зейнеп, Исидору, Каринэ, Лауретту, Муниру, Пенелопу, Рики и Туллию.
И все в слёзы, мать их. Какие бы воины не были, один хрен бабы.
Лихетта замыкающая строй получает ленту последний. Косы быстренько высвободила со скруток на затылке и одну светло — русую подала, чтобы вручил ей символ нашего братства.
Повязал на косу, целует ленточку, как все. С зелёных глаз чарующих слёзы сыплются.
— Теперь ты моя семья, Лихетта, — говорю и ей ставшую ныне ритуальной фразу. — И на тебя возлагаю дальнейшее руководство отрядом воительниц, как и прежде.
— Спасибо Крис, для меня это честь, — выдавливает женщина.
Чувствую, как тяжело ей с комом в горле хоть что — то говорить.
