— Само зарастёт, — отвечает суккубка обыденно. — У половины воительниц за наш общий путь кости ломались, и не раз. Не страшно для сестёр. Но не хорошо для отряда. В нашей ситуации это ослабление боеспособности. Три воительницы выведены из строя на несколько раков, Вусала же наоборот может уже драться, хотя бы с луком. В итоге минус два бойца.
— Я понял, — бросаю сердито. — И зачем было так лезть?
— Не кори их, они ощутили вкус свободы. И хотели показать себя.
— Передо мной?
— Перед тобой и собой.
— Понятно, — хмыкаю несколько раздраконенный.
— Значит так, проведи беседу с сёстрами. Строгую. Чтоб так больше не лезли сломя голову. Я расстраиваюсь. Очень расстраиваюсь.
Лихетта голову опускает. Вздыхает.
А я уже сварливо:
— С великаном почему так яростно не бились?
Снова вздыхает. Угрюмое лицо прячет, я бы даже сказал, бесстыжее.
— Имиретта приказала оставить его тебе, — бурчит себе под нос.
Во как⁉
— И зачем же? — Брякаю с иронией."
"— Крис, мы приказы не обсуждаем. Да особо и не поддавались.
Могли застать врасплох и поразить сразу из засады. Но полезли демонстративно, а дальше уже всё в полную силу было. Знаешь, в зверином обличие он действительно нас чуть не пожрал, — ответила и снова уставилась на меня.
Мдя, не только я умею «пёсьи» бровки делать. И эта коза тоже мастерица. Зеленоглазая блондинка с аппетитными формами, привлекательная, опытная, мудрая женщина и боевая самка. Но меня сейчас не проймёшь!
— Хм, а сестры возмущались почему? — Ехидничаю. — Ну, когда я его зарубил, высказывали мне, дулись.
— Для пущей правдоподобности, — признаётся.
То есть Имира силы мои проверяла? Навыки или что? Какими возможностями обладаю? Это как приспешники Уцарии в шахте? Тоже баловались, и доигрались. Прослеживается стиль Сехмет, которая меня, похоже, изучает со всех возможных сторон.
— Дурили меня, значит? — Хмыкаю. — Артистки хреновы.
— Да, Крис, прости, — бурчит.
— А сейчас? — Спрашиваю с нажимом.
У Лихетты глаза расширяются.
— Ты о чём, Крис⁇ — Ахает.
Поднимаю руку, демонстрируя запястье с ниточкой Цил.
Лихетта сглатывает слюнку, смотрит, как нашкодившая.
— Почему такая реакция, а? Знаешь, что это? — Наседаю.
— Да, знак дружбы принцессы Цецилии Ледопламенной.
— Так почему⁈ Млять, такая реакция⁈ — Кричу на неё взвинченный.
Лихетта явно охренела от моего тона. Задышала часто. В глазах не то ужас, не то растерянность.
— Я не знаю, какого ответа ты ждёшь, — выдавила. — Если Цецилия подарила тебе её, значит, ты хороший человек.
