Каши гречневой наложила нам, чаю налила, уселась напротив взъерошенная и уставшая, но со светлой улыбкой.
— Как справляешься, хозяйка? — Поинтересовался я участливо.
Детки на меня смотрят с интересом. Старшая только стесняется.
— Соседская семья помогает за детьми смотреть, пока я в поле, — отвечает без утайки. — Не жалуюсь, всё хорошо.
— А муж где? — Выпалил Ермил, кашу наворачивая.
Ну спросила морда. У женщины глаза от слёз заблестели.
— Извините моего бойца, он порой бывает идиот, — произнёс я, посмотрев на картавого злобно, что тот сглотнул.
— Да ничего, ничего. Ещё сезона не прошло, как пропал, — заговорила с комом в горле, но быстро отошла. — Он у нас охотник, ходил в дикие аширские леса, очень опасные места там. Зато дичь всегда была, приносил и шкуры, и мясо. Ушёл в последний раз, и вот всё ждём.
Запнулась. У старшей девочки слеза на мокром месте, зашмыгала.
— Как у вас графиня кстати? — Решил тему сменить резко.
— Ох, вы о нашей прекрасной Жозефине? — Едва ли не подпрыгнула Литиция, взбодрившись.
— Ну да, и почему к ней все мчат, неужели прям такая космическая красавица, что с ума все посходили? — Спрашиваю.
Хозяйка по сторонам озирается, по Ермилу скользящим взглядом недоверчиво. Вскакивает.
— Всё, всем спать, — разгоняет детей из гостиной тесной.
— Ну мааа, — завыла младшая и, получив по заднице, помчала выполнять мамкину команду.
Вытурив детей из гостиной, хозяйка вернулась за стол.
— Сахарные сухари есть к чаю, что ж я сразу — то не предложила, — засуетилась.
— Может, хотите вина? Сами делаем.
— Ермил, сходи — ка воздухом подыши, — говорю своему придурку.
Женщина явно что — то знает.
— Я бы не отказался от сухаря, — брякает картавый весело.
И тут же улыбка сходит с тупой морды, когда ловит мой убийственный взгляд, а слова возражения в горле застревают. Понимая, что со мной лучше не шутить, Ермил торопливо выходит на крылечко.
Женщина смотрит встревоженно на сцену, затем вопросительно на меня.
— Рассказывай, — начинаю строго.
— Что рассказать? — Тушуется Литиция под моим пристальным взглядом.
— О Жозефине, — уточняю и чувствую, как дыхание у той перехватывает.
— И что я могу знать, простая крестьянка…
— Жила была графиня, поначалу ничем не примечательная, — начинаю за неё сварливо. — Но тут вдруг влюбляется в неё властолюбивый мужик и свергает короля, следом разваливается по кусочкам огромная Андария, и толпы одержимых мужей со всего Белого света готовы резать друг друга за один её поцелуй.
