Предполагаю, что во всех граничных сёлах были приспешницы, как эта. Именно приспешницы, а не вампирши, ибо при свете дня эта спокойно ходила.
По бокам от банды чёрный занавес, который переходит и на колонны вдоль стен, закрывая их и зону метров по десять длинной.
Когда дошёл почти до начала занавеса, почуял, что за ним кто — то есть, судя по сопениям. Но не подал вида.
А ещё не удивился, что магия блокирована. В общем, полагаться можно только на нано — броню, о которой, вероятно, Высшая не знает.
Лыбится сука.
Морул скрипнул суставами угрожающе, и я остановился, сделав лишь шаг от начала занавеса.
Сехмет ногтями перебрала, будто веер закрыла, и голову на бок склонила, рассматривая меня.
Если бы не прямые ресницы из золота сантиметра под три полусолнышком, которые смотрятся нелепо, вполне нормальная баба. Бледноватая правда, не накрашенная, и глаза у неё слишком уж обжигающие, странные. Щель в зрачке чёрная, а вот пламя отходит от него радужное, цвет не определить. Лицо утончённое, вполне симпатичное, чем — то Ольвино напоминает, будто они родня.
Губа также приподнята, а вот выражение лица уж точно не безразличное. Оно заинтересованное.
Одно смущает, если не брать в расчёт такую порно — грудь, ей на вид лет шестнадцать. Совсем пиздюшка, но с нотками сумасшествия. Похоже, заморозили её, обратив в вампиршу, как раз в юном, но сочном возрасте. Я уж не говорю о том, что мозгами она, как древнее божество.
Секунд десять смотрим друг на друга. Жути добавляет тот факт, что она вообще не моргает! А с другой стороны, с такими ресницами смотрелось бы смешно.
— Серебра и Света, ваше императорское величество, чем обязан? — Подаю голос первым.
Усмехнулась себе под нос с задумчивостью. И выдала:
— Всем!
Ох, а голосок девичий, и надменность напускная такому уж точно не идёт. Но вместе с тем нутро моё вибрирует не хило. Будто магию она в каждый звук вкладывает. Ах да, у неё ж она ментальная. Как и у меня. Шевелить губами не надо, просто произнести мысленно и сделать.
— Нелли, Ольви, Имира? Ещё живы? — Спрашиваю с внешним спокойствием.
Растягивает улыбку шире.
— Не завяли. Их благополучие зависит от твоей покорности, Кристиан сын Аргириса, — отвечает Сехмет и добавляет с нотками удивления: — о последней заботишься зря, она предала тебя.
— Да знаю, — отмахиваюсь.
— Вот как? — Удивляется Сехмет и зенки в сторону поворачивает.
Через мгновение всколыхнулась ткань занавеса, и нечто буквально вырвало из — за кулис Имиру.
