Нелли наколенники явил и заставил нацепить. Стала выделываться, пригрозил, что шлем велосипедный ей на голову примотаю скотчем. Она — то знает, что такое скотч! Ольви с экипировкой не парится, штанишки, жакетик, как на прогулку собралась.
Стоим на холме, взираем на огни факелов и костров, под которыми рабы всё ещё вкалывают на рудниках, в большей степени теперь загружая дроблёной породой телеги с лошадьми.
Подметил, что девицы мои какие — то хмурые.
Решил поднять настроение и немного побаловаться. Явил Чупа — чупсов целую кучу.
Раздал, показал, как распаковывать. Нелли сам сунул в ротик. Ох, а восторга сколько сразу!
— Так, не грызть! Зубы сломаешь, — шиплю на «кошечку».
Долго пришлось ждать. Извелись уже все. Каторжников загнали в пещеры примерно за час до полуночи. Причём быстро, под щелчки кнута и истошные вопли. Будто главный надзиратель вдруг спохватился.
Минут за десять две огромные оравы исчезли под чистую. Вскоре на рудниках огней почти не осталось. Наступила гробовая тишина, изредка нарушаемая лаем парочки собак, которые, похоже, между собой разговаривали.
Затаив дыхание, наблюдаем из засады. Гарпия кружит сверху. Но сектанты не заставили себя долго ждать."
"Подозрительная колонна людей в плащах с надвинутыми капюшонами вышла из района рудника, что подальше, и двинула в нашу сторону! Всего три факела горит, но в руках у многих не зажжённые. По пути к ним стали стекаться со всех сторон мелкие группы из пещер и лачуг, давая понять нам, насколько у них здесь всё схвачено.
В итоге образовалась длиннющая змея из полутора сотен странных людей.
Затаилась наша рейдерская группа в кустах у тропки, где они предположительно пройдут.
Сектанты, совершенно не чувствуя опасности, двинули уверенно меж холмов, где мы весь день чалились. И, млять, не удосужились убрать лежаки с зонами! Благо всё это на пригорке за кустиками. А если бы у них охранение было, пришлось бы извернуться с лишними хлопотами на голову.
Колонна толщиной в один — два человека пошла мимо меня на расстоянии пяти — семи шагов.
Рассмотреть людей сложно, лица закрыты. Движения странные, вроде идут быстро, но какие — то усталые и молчаливые. Никто не болтает, будто общаются ментально. Тонких, низеньких фигурок штук десять, среди них возможно и наша девочка. Но никто не сопротивляется, никого не тащат на привязи, все шлёпают добровольно. Песчаную пыль подняли, шаркая.
Плащи у всех странные, чёрные — пречёрные, ещё и бархатным ворсом поблёскивают.
