— Как скажешь, крошка, — отвечаю, заключая её лапку в свою.
— Все у тебя крошки да малышки, — бурчит, начиная шагать. — Хитро, имена не спутаешь."
"— Всё верно, малышка, — смеюсь. — Вы для меня, как несмышлёные маленькие девочки.
— Ой, иди ты, — фыркает и сжимает ещё крепче своей ладошкой мою.
Каждый новый шаг к пропасти даётся всё труднее. Последние три шага тащу её уже сам, а она будто на костылях. Ноги у неё не идут. Но раз уж решила, всё! Слово не воробей…
Подтаскиваю к пропасти. Хватается второй рукой уже.
Ладно, не вопрос: обступаю сзади, хватая за талию. Вот это животик! И попочка теперь упирается мне в бёдра. Но возражений больше нет, они куда — то улетучились. Ольви не до этого, она ошарашенно смотрит вниз, и тело её напряжено, будто статуэтку держу деревянную.
— Возьми, — подсовываю бинокль.
Берёт неуверенно. Смотрит и ахает.
— Крис, я… я вижу звёзды? — Шепчет бесцветным голосом.
— Скорее всего, да, — подтверждаю, едва сдерживая порыв, поднять руки к груди.
— И почему там так всё?
— Не понял? — Переспрашиваю, вдыхая сладкий запах её синих волос.
— Нет слоёв пород, нет грунта, я думала слой стеклянной породы… впрочем, уже не важно.
Подталкивает меня назад.
— Не могу больше, не держи, — стонет, стремясь отступить.
Отходим. Ольви хмурится, задумалась. В глазах проскакивает ужас и разочарование.
— Эта бездна хуже, чем Чёрная грань края мира, — прошептала, наконец. — Что ты хочешь этим сказать, Крис? Почему настоял, чтобы посмотрела?
Смотрит так голубыми глазищами пытливо.
Очень хочется ей всё рассказать. Но, похоже, она даже не имеет понятия, что полноценный и естественный мир — это шар, планета, где нет краёв и граней. А их Вита — это всего лишь прямоугольный кусок, вырезка. Искусственное творение, где творцы, походу, отнюдь не божества.
И если начну толковать, как всё устроено, рухнет её представление о прежнем и непоколебимом. Поэтому не думаю, что стоит травмировать психику. Она и так у неё от меня расшаталась.
Но и врать ей не могу!
— Не думаю, что ты готова всё это услышать, — бурчу, растерявшись.
— Крис, — настаивает, сверля взглядом.
— Ольви, нет.
— Я не знаю иного наслаждения, как познавать, — выдаёт, цитируя мою же цитату, которой пытался сразить её в бурной юности. Да ещё с таким укором! — Скажи, что ты знаешь. Ты ведь знаешь? И тогда знал, да?
— Что — то знал, а что — то нет.
— «Искры» знал! — Шипит и хватает за грудки своими лапками. — Я много думала, когда увидела, как ты держишь Камни.
