В теле пацана 4 (СИ)

Бумажка — это лишь уведомление о вкладе, есть она или нет, всё твоё. Пусть это будет компенсация за то, что по моей вине не склеилась жизнь с этим Гирингом. Поверь мне, это даже к лучшему.

Секунд десять она прожигает меня испытывающим взглядом.

— Откуда ты узнал… — вырвалось из неё сквозь зубы.

— Что именно? Что ты просидела трое суток в тюрьме, а этот лорд просто от тебя отказался? Или как я вышел на него?

— Всё это, — выдала несколько угрожающе.

— Я искал тебя, начав с «Мальвинок», ведь ты раньше красила волосы в синий цвет.

И там про некий скандал припомнил дедуля эксперт по странным инструментам, он же скрипач.

— Дедушка Яким, знала его, — прокомментировала спокойно.

— Он же и вывел на Гилинга. Я встретился с ним и спросил, где мне тебя найти.

— И что он ответил? — Спросила Ольви, едва скрывая волнение под напыщенной сварливостью.

Вот же чёрт. Она всё ещё его любит.

— Всё, как он сказал. Говори, — затребовала строго.

— К счастью для моей репутации тогда большой скандал удалось избежать, — практически цитирую.

 — Кажется, у неё была мастерская в промышленном квартале, около котельной Жолена Минта. Амбициозный проект, который не окупился. Недалёкого ума девушка. Вложила кучу таланов в магию искр, заложив наследство, но прогорела, цикл назад Сотня издала закон о запрете магии. Теперь она банкрот, погрязший в долгах. Жалкое зрелище.

Закончил с трудом, вылавливая в процессе, как ей больно. Сказал, как есть. Пусть не по — мужски выглядит. Но он мне не друг. А она попросила.

Ольви потупила взгляд и присела боком за стол задумчивая.

С опаской опустил на стул свою задницу напротив.

— Это в его стиле. Когда — то он другую при мне называл «жалким зрелищем», — произнесла Ольви негромко и удручённо.

— Не знаю, что ты в нём нашла, — брякнул, и Ольви снова подняла на меня свой грозный взгляд.

— Не твоё дело, понял? — Хмыкнула. — А теперь рассказывай, что хотел и вали. И не делай свои брови так, тошнит уже.

Мне вдруг стало смешно. И я не удержался. Смех забил изнутри. Это нервное.

Даже лицо руками закрыл.

— Смешно тебе? — Огрызнулась.

— Прости, я над собой, — признался. — Всегда был уверен, что они хорошо действуют на женщин.

— Ты серьёзно? — Ахнула даже. — Такой наивный, честно.

— Ну да, бастард, которого облизывают, жизни не видел. Вырос в обществе подхалимов и лизоблюдов. Когда писаешь в штаны, они хлопают в ладоши с радостными криками, какой молодец, а как вкусно пахнет.

— Ты закончил? — Бросила в нетерпении. — Пять минут, и моя смена.