В теле пацана 4 (СИ)

Я слушаю, и ты исчезаешь.

— Хорошо, тогда перехожу к сути, — с этими словами достаю первый камень «Синий глаз дракона».

Из — за свечения, держу его завёрнутым в плотной тряпке, перетянутой резинкой, которую сейчас снимаю, а тряпку следом разворачиваю перед её носом. Голубые глаза Ольви ещё недавно тлеющие похуизмом начинают расширяться стремительно по мере того, как я оголяю артефакт.

— Возьми и скажи мне, что это, — говорю с нажимом, пододвигая по столу Камень на тряпочке, который сразу же добавил в комнату голубого света.

Магичка всматривается с раскрытым ртом, но брать или трогать не решается. За то быстро выдаёт:

— Его искал мой дед. И никакие поисковые заклинания не работали. Откуда⁇

Взглянула на меня встревоженно и снова нахмурилась:

— Когда мне было три цикла отроду? Однозначно моя работа.

— Нет! Твоя мать, я слышала о воровке.

— Полегче, — обрубил. — Если я накосячил перед тобой, можешь обзывать меня, но не трогай мать.

— Прости, — вырывается из Ольви, но она быстро перестраивается: — Что ты хочешь мне этим сказать? Похвастать? Ты должен вернуть его Леванту на законный алтарь.

— Из — за которой вампиры, как полоумные шли на Левант каждый цикл, — заявляю и забираю камень обратно. Заворачиваю в тряпку, убираю в карман.

— Это всё? — Кривится Ольви.

Так, не впечатлилась. Достаю льняной мешочек со вторым чёрным, вынимаю его. Здесь свечение послабее, но столешница сразу же темнеет под ним.

— Что скажешь об этом? — Спрашиваю, укладывая «чёрную сливу» на столе у неё перед носом.

Хмурится, не отрывая от него взгляда. Будто понять чего — то конкретного не может. Ладонью сверху накрывает, не касаясь, будто поле некое проверяет. Ну, наконец, хоть пошевелилась, заинтересовавшись!

Руку отводит, шевелит губами и через пару мгновений появляются в руке её фирменные очки с линзами микроскопа. Надевает! Тут же перчатка возникает бежевая тканевая, натягивает ловко и её. И только после берёт камень. Изучает под светом окна.

Не более пяти секунд она смотрит, а потом опускает камень, выдыхая с облегчением. А дыхание такое, будто не может отдышаться. Смотрит на меня с ужасом, а ещё с укором.

— Это «Печень Дракона», — выдаёт бесцветным голосом и дальше уже, будто голосок прорезался, пусть и сиплый: — Как⁈

— Что как? — Пожимаю плечами, забирая его обратно.

А она с него глаз не сводит, пока во внутренний карман не убираю.