В теле пацана 6 (СИ)

Целую в шею, что сразу покрывается мурашками, а ещё от поцелуев стенки влагалища сжимают мой член сильнее.

— Шепчи мне, — говорит прерывисто. — Что это ты…

— Не хочу больше чувствовать на своей шее той деревяшки, когда только мысль о возбуждении возникает в голове… Крис, ты здесь? Не молчи.

— Я здесь, моя девочка, — говорю и целую её плечико.

Поворачивается ко мне, изгибаясь, хватает за затылок, целует в губы. Долблю сильно, прерывая контакт. Мне всё сложнее держаться. И сердце сжимается в груди от её слов.

Похоже, Сехмет до сих пор в её голове. Последний секс у магички был в тех колодках.

Но мы это исправим. Кончаю в неё, и даже нет мысли обезопасить от последствий. Ольви воет в голос от такого взрыва, принимая в себя всё. Чувствую по грандиозным стонам, как ей это понравилось. Впервые подумал о том, что хочу от неё ребёнка. Дочку с таким же прекрасным лицом или сына с её сильным взглядом и выдержанным характером.

Что со мной будет завтра? Где моё будущее? Наследие? Сегодня я есть, а завтра меня уже не будет.

Кто вспомнит обо мне с теплом? А что если я пройду в Центр управления и уже не смогу сюда вернуться? Может, магия действует только в рамках Вита. А что если там, как на гибнущем неуправляемом корабле в космосе — одни только металлические стены, тусклый свет и голод. Те пилоты… да на них было страшно смотреть. Хочу ли я вообще туда?!

Великий разлом ещё долго будет ползти, мне хватит жизни, чтобы насладиться ею сполна, как Шатур. Отбиться от вампиров и наслаждаться всеми благами, какие теперь доступны с лихвой.

Обнимаю Ольви, повернувшуюся ко мне лицом. У меня нет желания отталкивать её, как бывает порывами, когда извергся и хочется хотя бы на время отвалиться. С ней всё по — другому. Наверное, она всегда была моей девочкой. Просто вначале нашего пути не осознавала этого. Да и я не мыслил. Что эта прима выберет меня из зрительского зала. Чудное сокровище, принимающее меня таким, какой я есть.

И вот я обнимаю её. А она всё ещё раздетая жмётся ко мне в ответ, уткнувшись носом в грудь.

Может быть она даже плачет. А мне стыдно, что ей пришлось пережить все те события. Совестно от того, что она знает, какой я бабник.

Знаю… это моментный порыв. Но вижу я в нём одно лишь просветление. Моей тёмной душе иногда оно нужно, чтобы совсем не уйти на ту злую, беспринципную сторону, где я взвешиваю жизни простой математикой.

Убили двести тысяч, потеряли пятьдесят. Так держать, Крис.