В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

Но неуклюже, рука её отлетает в сторону, показывая, насколько велика разница в весе. К счастью для наёмницы, а может, по её заслуге, рукоять она удерживает. А меч проносится в сантиметрах от её нагрудника, на вид совершенно ненадёжного.

Вероятно, почуяв инициативу, мужчина идёт на Миранду размахивая мечом крест — на крест и не давая даже места для манёвра. Наёмница отступает и в последний момент перекатывается! Но это не помогает, Торен быстрым скачком перекрывает её лазейку и снова идёт на неё уже рубить сверху, занеся над шлемом меч.

— Эй! Что за произвол! — Кричу возмущённо, пытаясь перекричать болельщиков мужчины.

Наёмница летит прямо под ноги командира, но в последний момент успевают поднырнуть под рукоять и проскочить между ног, сделав эффектный перекат. Торен недоволен, разворачивается и снова летит в атаку. И на этот раз Миранда уходит из — под удара, успевая ещё попасть по нагруднику! Если бы у оппонента не было брони, сейчас бы выпали кишки.

Вижу, что и её товарищи недовольны, однако их уже мягко придерживают в толпе, одного даже обнимают за шею. Что и не вырвешься без грубости сразу. В общем, обложили.

Вскоре я начинаю понимать, чего добивается Миранда. У неё нет задачи заколоть козла, она хочет его вымотать. Чтобы он в итоге завалился без сил и не смог вообще подняться. Это наилучший расклад, чтобы не гневить толпу и одновременно не упасть в грязь лицом.

Удары командира вскоре становятся размашистыми, скорость падает.

Позади суета, солдаты возмущаются, что их нагло двигают.

Лихетта, вероятно пришедшая одна, подгребает деловито сзади и шепчет на ухо с сарказмом:

— Странно, что не ты участник заварушки. И чего я так спешила?

— Ну это как сказать, — брякаю и дальше интересуюсь: — как сёстры?

— Бывало и лучше, после возвращения из боевой формы становится порой ясно, что не всё так хорошо, как казалось, — отвечает с нотками иронии.

— О! Белобрысая девка и рогатая девка, — раздается от соседа. Судя по голосу, солдат вообще в ноль, если бы не дружок рядом, наверное, завалился бы и уснул. Но Лихетту этот факт не колышет.

— Чего сказал, ущерб? — Рвётся к нему, но я придерживаю за талию, облачённую в мягкую кожу.