В теле пацана. Книга 5. Артефакты Дракона

Из — за постамента вышел суккуб в сплошной броне, в точности какая была у Уцарии, с подносом из золота, на котором, похоже, моё барахло, что было при мне.

Опустился на колено со скрипом, выставив трофеи перед ней. А там оба наруча, кулон Ольви, браслеты Гелака и Кастора, «Лавовое зарево», два кольца, подвеска обезьяны — оборотня, меч Уцарии и мешочек монет.

Сехмет кивнула на наруч, и выскочил один из полуголых мощных суккубов живенько, ухватил его и развернул Камнями наружу.

— Мощь, — прокомментировала Высшая довольно.

— Ещё какая, — поддакиваю.

— Даже не думай, — усмехнулась Сехмет, впившись в меня взглядом резко, и я ощутил шевеления на пятках.

Золотой песок стал подниматься, твердея на моих ногах в форме валенок.

— И не собирался, великая госпожа, — пожимаю плечами с нотками обиды.

— Я знаю всё о тебе, — заявляет надменно. — Как ты убил Гелака и Кастора. Как собирался уничтожить меня. Это действенный способ, единственный на Вита. И ты нашёл его, какой молодец. Теперь им буду пользоваться я.

— Там ещё монетки интересные, — киваю на мешочек.

Сехмет даёт команду, и их высыпают на золотой поднос.

— Ничего интересного, — Взглянув брезгливо, отмахивается. И обращает внимание на мои электронные часы, приподнимая их за ремешок двумя пальцами, как нечто вредоносное. — А вот эта вещица привлекает. Знаки меняются, но магии нет. Язык древних? Кажется цифры. Если память не изменяет, такое называется «часы», измерители времени дня и ночи.

Хм, немного обескуражен её познаниями. Но Высшая бросает их обратно с разочарованием во взгляде.

— Бестолковое, более ненужное, — комментирует, и поднос с моими вещами уносят обратно за трон.

— Ну да ладно, — говорю на выдохе и вижу, как меня вновь высвобождает золотой песок. Вряд ли этот из нано — технологичного, скорее магия земли, которой обладает сама Высшая или любой из её приспешников.

— Ты же видишь, Крис, что твои потуги тщетны, — завиляет Сехмет несколько кокетливо. — Вместо того, чтобы принять предложение ты решил всё в своей дурной и развратной манере.

— Ещё как, ваше императорское, — ответил, потакая.

Смотрит с подозрением!

Поднимается с трона! И все приспешники в зале ахают практически в голос.