В теле пацана. Книга 5. Артефакты Дракона

Существа, которое не знает философии смерти и забвения, которое не ведает боли и не ждёт конца. Не понимает счастья всех прочих. Оно что — то желает, и для всех ничтожеств это — закон.

Сейчас она желает быть рядом со мной. И подходит так близко, что мозги к херам отключаются. Я держусь, как могу. Но сперма уже кипит в резервуарах. Одно её прикосновение и, кажется, что выстрелю даже ещё не взведённым шлангом. В общем, подавлюсь в пол. Чихну непроизвольно на золотой песочек.

Твою мать, только бы не превратиться в безмозглую куклу.

Слишком многое на кону!

Но Сехмет не спешит меня трогать. Обходит элегантно вокруг. А я двигаться не могу, ибо в заднице ураган разгорается. Хочется трахнуть её так неистово, что потом и сдохнуть не жалко. И хрен с ними с бабами на плахах, да мужиками на цепи.

— Я люблю тебя, Крис, — раздаётся её голос у уха.

Коленки мои подламываются от нежной ласки. А она продолжает с ума сводящим голоском:

— Давно забытое чувство так оживило меня и так жестоко со мной обошлось.

Я полюбила тебя ещё на вашем празднике два с половиной цикла назад, где наблюдала за тобой из ночной тени. Но тот юноша мне нравился больше, чем этот, что вырос из него. Ещё немного и ты перестанешь быть мне мил. Поэтому я запечатлею тебя такого, обращу сегодня, оставив себе навечно.

Все слова возражения в горлышке застряли. Что со мной? Почему я так слаб? Нет, это точно не входило в мои планы.

Сехмет влюбилась? Замечательно, но от этого не легче.

Делает круг вокруг меня, едва касаясь своими коготками, и отступает с победным видом.

Нет, она просто играет со мной. Хотя хрен её знает!!

— Ты мой, — заявляет, уже не так будоража душу.

Три шага пятится, разворачивается и уходит к трону, виляя тощей попой с мелкими но выдающимися ягодицами. Фух, сразу отпустило. И башка болеть перестала.

Усаживается на трон, ногу на ногу закидывает и смотрит на меня с задором, снова склонив голову на бок. Чуть помедлив, говорит с хищным оскалом:

— Последнее желание смертного дано тебе не будет.

Ты долго гулял и забивал голову своим обаянием и харизмой низшим и недостойным, думающим своей щелью смертным ничтожествам. И вот эти дрожащие твари здесь. Всех собрать не вышло, уж извини. Но эти крыски почему — то решили, что могут посягнуть на моё.

— Слушай, они не виноваты, передо мной устоять сложно, — пытаюсь не доводить до вывода, к которому она, вероятно, клонит.

— Они виноваты, что были и есть в мыслях твоих, — обрубает надменно.